В начале было…

Важное объявление

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

В январе 2023 года в библиотеках нашего учреждения началось внедрение Единого Читательского Билета и единой автоматизированной библиотечной системы по городу Нижнему Новгороду.

Убедительная просьба:

  1. До 26 января нужно было сдать в библиотеки имеющиеся на руках книги.
  2. При посещении библиотек после 26 января иметь при себе паспорт. Просим рассчитать свое время, так как при первом обращении на процесс оформления Единого Читательского Билета потребуется чуть больше времени, чем обычно.
  3. Родителей (законных представителей) детей до 14 лет просим лично подойти в библиотеку с паспортом после 26 января для оформления договора о библиотечном обслуживании вашего ребенка.

Благодарим за понимание.

С 1 февраля возобновляется продление и бронирование литературы на сайте. Если соответствующие страницы не открываются, вероятно, необходимо очистить кэш браузера. Второй способ устранить проблему — открыть страницу в приватном режиме / режиме инкогнито. Для этого достаточно кликнуть по ссылке правой клавишей мыши и выбрать пункт «Открыть ссылку в новом приватном окне» (или в режиме инкогнито). 

Высоцкий А.Г. В начале было… : [Отрывок из книги А.Г. Высоцкого «Лет бегущая строка»] / Высоцкий А.Г. – Н. Новгород : PoliPrint, 2012. – 352 с.

В 1967 году я окончил восемь классов общеобразовательной школы и собирался продолжить обучение в новой десятилетке (наша была восьмилетней). Но мне чего-то все же не хватало. И в один из летних дней я пришел в редакцию газеты «Автозаводец». Тогда она находилась на проспекте Октября (в прошлом проспект Сталина) в доме № 9. До этого в «Автозаводце» не было опубликовано ни одной моей заметки (кстати, и в других газетах тоже), никого я там не знал. До сих пор не могу вспомнить, почему я пришел туда. Но ведь были же какие-то побудительные мотивы.

Может быть, сказалось то, что по пионерским своим поручениям,  наряду с тем, что собирал макулатуру, металлолом, был защитником природы, я принимал участие в выпуске классных (не в том смысле, что отличных) стенных газет. Они «стряпались», обычно, к праздникам: сначала к годовщине Великой Октябрьской революции, к Новому году, затем к 23 февраля, 8 Марта, а к 1 Мая и Дню победы — в одном выпуске. Наклеишь вырезанные из журналов картинки, перепишешь из календаря несколько расхожих фраз, и — на ватманский лист, и — на стенку. Кнопочками.

Как низка была планка школьного борзописания! Это вам не пушкинский Лицей, не рукописные издания школяров XIX века. Это было подобие настенного творчества со знаком «минус». И все в школе (дети и взрослые) это понимали, но снисходительно принимали.

Я старался найти интересные, неожиданные факты (О! Полноводна «река по имени Факт»!), копался в «Детской энциклопедии» (мама купила мне в детстве это издание, а затем и БСЭ), листал журналы и газеты. Хотел сделать школьную стенновку познавательной и уже этим полезной для возрастающего самоопределения себя любимого и своих сверстников. Это сейчас я так формулирую неосознанную тогда, интуитивную свою деятельность на поприще стенной журналистики школьного разлива…

И вот с таким-то багажом я переступил порог редакции. Спросил у проходящего мимо меня сосредоточенно-озабоченного мужчины, как мне найти, кто бы мне объяснил, как, так сказать, стать журналистом или, в крайнем случае, чем-то полезным для газеты, и вообще… И мне указали рукой на одну из дверей в длинном коридоре.

В небольшом кабинете теснились столы, и за одним из них мягкой, недоуменной поначалу улыбкой меня приветила женщина, как потом оказалось, заведующая отделом писем, быта, культуры и спорта Екатерина Погодаева («Баба Катя» — так ее, ветерана газеты, за глаза называли сослуживцы). Она доброжелательно выслушала мои сбивчивые объяснения, оценила мой юношеский порыв и нетерпение сию же минуту быть полезным обществу и утешила тем, что готова благосклонно принять от меня заметки, корреспонденции и прочую газетную продукцию. Так, по-взрослому, со мной мало еще кто разговаривал, и я оценил ее сочувственное отношение ко мне.

«Баба Катя» (а ей, наверное, не было и сорока) посоветовала мне начать с малого: давать информацию о своей школьной жизни, а для теоретического освоения газеты обратиться в «Ленинскую смену», областную молодежную газету, где как раз шел набор на курсы комсомольских корреспондентов. Она показала мне заметку в «ЛС», где говорилось об этих курсах, объяснила, какие документы надо подготовить для поступления. И, окрыленный надеждами, обласканный вниманием, я вышел из редакции совсем другим человеком, не таким, каким был до этого светлого часа. Я ощутил, что приблизился к тому, чтобы стать человеком общественным. Или, как сейчас говорят, публичным.

У своего классного руководителя учителя физики (в школе-восьмилетке) Николая Александровича Кабанова испросил и получил характеристику. Написал заявление по заданному образцу. И стал слушателем факультета комсомольских корреспондентов при газете «Ленинская смена». Собралось нас таких около сотни. На выпуске через год осталось человек пятнадцать. Пятерых с «красными дипломами» рекомендовали сразу на второй курс двухгодичного Горьковского городского Университета рабочих корреспондентов при областном отделении Союза журналистов СССР и редакциях газет «Горьковская правда» и «Горьковский рабочий». Среди этих пятерых был тогда и я.

Но это не столь важно. Главное — каким замечательным был этот год, школьный учебный год 1967- 1968 годов!

Учась в девятом классе общеобразовательной школы, один раз в неделю я попадал в мир, где было иное, не школьное окружение, другие взаимоотношения с людьми, которые были пусть и не намного, но старше меня, и, тем не менее, считали меня ровней. Это льстило самолюбию, но и дисциплинировало. Я, действительно, был тогда единственным школьником среди студентов, молодых рабочих и служащих, зачисленных на факультет комсомольских корреспондентов. Помогло рекомендательное направление газеты «Автозаводец» (Спасибо тебе, «Баба, Катя»!).

Воспитанный в духе времени («Человек проходит как хозяин необъятной Родины своей…»), во всем я видел повод для своего пристального внимания, каждый, вроде бы, пустячок пытался возвысить до общественно-значимого факта. Мне даже сиюминутное казалось тогда важным и преисполненным высокого смысла, и голову кружило от невысказанности. Что я тогда умел? Да, практически ничего не умел. Начинал с нуля. Фиксировал каждый свой шаг. Не в том смысле, что свой, а в том, что, даже случайно попав на какое-то мероприятие, в какую-то ситуацию, я торопился об этом поведать обществу. А что?! Никто бы мне не позволил занимать газетную площадь ничего не значащими словами, бессодержательной информацией. Видимо, информация все-таки что-то значила. Выйдя из эйфории тех лет, могу сказать, что это было время осознания, что вроде бы малозначимый человек, оказывается, может быть интересен и заметен в человековращении.

В конце 60-х в «ЛС» нашими преподавателями были тогдашние местные мэтры от журналистики: Станислав Шевердин, заведовавший идеологическим отделом «ЛС» (он проводил дискуссии в рубрике «Резонанс», а потом, несколько лет спустя, уехал в Москву в журнал «Молодой коммунист», позднее возглавлял журнал «Трезвость», недоброй памяти политического курса Михаила Горбачева); Вячеслав Редин, заведовавший отделом информации (позднее собкор газеты «Труд». Я его тогда удивил: встретился с приехавшим в наш город Яковом Федотовичем Павловым (знаменитый «дом Павлова» в Сталинграде военных годин), взял у него эксклюзивное интервью. Редин тогда сказал: «Ну ты даешь! Я и не знал, что Павлов приехал к нам…» Встречался я и с начальником 10-й полярной экспедиции Михаилом Емельяновичем Острекиным, взял у него автографическое пожелание горьковчанам…

Я был «прикреплен» к отделу информации, шефом у меня был именно Редин. Отношения у нас были добрые, простые. И эпиграмма, которую я тогда написал, это «доказательство от противного».

Шеф сегодня зол и бледен.

Смят листочек с интервью,

И кричит комкорам Редин:

«Породил вас, и убью…»

Среди наших преподавателей были еще Наталья Тюрина, корреспондент отдела комсомольской жизни «ЛС», позже уехавшая в «Комсомольскую правду», Михаил Марин, собкор газеты «Советский спорт». Он, кстати, сразу  не бесперспективно «запал» на моего сокурсника Владимира Молчанова: тот написал репортаж с хоккейного матча, не будучи на стадионе «Торпедо» — не пустили безбилетника (билеты были в дефиците), так он написал репортаж «на слух», по реакции болельщиков. Кстати, в радиусном доме и отражаясь от него — знаю на собственном опыте, поскольку жил я там — стекла дрожали, когда болельщики орали на стадионе (почти за километр от радиусного дома): «Го-о-ол!»

Учителя у нас были крепкими, кадровыми журналистами той еще, советской школы, где не было компромиссов между мастерством и совестью. О чем можно было еще говорить, если не о своем отношении к современности?! Это сейчас кажется, что современность — нечто эфемерное, ускользающее. Есть, мол, злободневное, животрепещущее, не терпящее промедления, а современность — извините — нонсенс… Но тогда, в те благословенные времена, современность воспринималась как нечто непреходящее, укорененное на традициях высокой нравственности и устремленное в светлое, обязательно светлое будущее. Вот хотя бы названия моих школьных сочинений 1967 года на свободную тему: «Моя советская Родина», «Маяковский — наш современник»… Что же вы хотите?!

О чем я тогда писал свои заметки? Меня наставляли в ту пору штатные журналисты «Автозаводца»: Сергей Чуянов просил высказаться о прочитанных только что изданных книгах; Анатолий Смыков, спортивный обозреватель, просил, чтобы я написал о проблемах юношеского физкультурного движения. И я стал своим человеком среди конькобежцев спортклуба «Торпедо», воспитанников тренера Владимира Акилова, в числе которых были мои друзья-одноклассники, тогда почти мастера спорта, Витя Бураков, Володя Суворов, Боря Добрынин. Я отмечал каждый их шаг к новым рекордам. Анатолий Гринес «окунал» меня в мир искусства. С его благословения я общался с театральной студией Дома культуры школьников (тогда режиссером-постановщиком была Валентина Ивановна Гришина), даже сыграл там эпизодическую роль в спектакле, углубленно изучал историю жанра, чтобы написать о студии пантомимы при Дворце культуры ГАЗ, которой руководил Валерий Мартынов, а Анатолий Малофеев был его «подельником» (потом он создал свою студию во Дворце культуры им. Ленина)…

С Гринесом, который вел литобъединение — студию «Струна», меня счастливо связало еще и увлечение стихосложением. Первое мое стихотворение появилось в «Автозаводце» 14 января 1968 года. Правда, по районному радио стихотворение «Нашим отцам» прозвучало еще за два дня до публикации в газете: они делили обзор-анонс предстоящего выпуска газеты. Кстати, в «Струну» меня затащил после одного из занятий в «ЛС» мой сокурсник Сергей Ера, тогда студент юридического института и к тому времени активный «струновец». «Давай зайдем! Не пожалеешь», — уговаривал он. И я до сих пор не жалею.

Тогда была осень 1967 года. А Гринеса я видел до того лишь несколько раз, мельком, занося свои первые заметочки-информашечки в редакцию «Автозаводца». Только после прихода моего в «Струну» у нас установились более плотные творческие взаимоотношения.

***

В «Струне» я познакомился с Володей Махиным. У нас, вообще, сложно все переплетено. В школе № 43 я вплоть до пятого класса под руководительством Софьи Владимировны Гусевой. А через год, когда я был переведен в 6-й класс школы № 15, в класс под водительством Софьи Владимировны был принят Володя. Он с детства парализован, перемещается только на коляске или костылях, обучался дома, но было настоятельное желание учиться в нормальном классе нормальной школы. Софья Владимировна приняла такого нестандартного ученика, взяв со своих воспитанников обещание, что они будут его забирать из дома и возвращать домой по окончании занятий, перемещать из кабинета в кабинет (в пятом классе уже начиналось кабинетное обучение) и т.д. и т.п.

И вот мы встретились с Володей Махиным в «Струне». Он тогда учился в восьмом классе другой школы (переехали в другую квартиру), был внештатным юным корреспондентом «Пионерской правды», информации его регулярно звучали по районному радио, регулярно появлялись в «Автозаводце». «А-а, вот ты какой — Высоцкий! — сказал Володя, увидев меня в «Струне». — А я читаю заметки, думаю: кто же такой?..»

Если бы не Володя, моя газетная судьба, наверное, сложилась бы как-то иначе. Мы были молоды и одержимы. Мы соревновались: кто больше материалов опубликует за неделю, пытались привнести элемент неожиданного в изложение увиденного, услышанного. Это был бескорыстный азарт. Мы вошли в общественную молодежную редакцию районного радиовещания (там тогда работали Константин Чигин и Людмила Горелкина; она и руководила молодежной редакцией). Мы готовили школьные радиовыпуски, юмористическое радио-ревю, в «Автозаводце» выпускали ежемесячную страницу «Путешествие в детство». Затем мы создали районную школу юных корреспондентов. До моего призыва в армию мы руководили ею вдвоем, а потом Володя вел школу один еще долгие годы. Из этой школы вышли профессиональные журналисты конца 70-х и 80-х — 90-х годов, некоторые и сейчас работают в СМИ.

Но самое интересное, что мы с Володей Махиным совершили тогда, на излете стенгазетного «бума», это была «КАША». Зимой 1968 года я был введен в районный, а затем городской комсомольский штаб школьников. Имелись тогда такие. Кстати, я не был еще членом ВЛКСМ, но по моему горячему участию в молодежном, комсомольском движении меня все уже считали законченным ленинцем. Даже Аня Брысина, третий секретарь Автозаводского районного комитета ВЛКСМ, которая отвечала за школьную и студенческую молодежь. Она и предложила нам с Володей Махиным отправиться во время летних школьных каникул на Малиновую Гряду в лагерь комсомольского актива школ автозавода («КАША»).

Итак, в июле 1968 года на Малиновой Гряде мы отдыхали и одновременно набирались опыта комсомольской работы: это был лагерь-семинар. Однажды ночью, когда все вокруг затихло, двое мальчишек не заснули. Они лежали и перешептывались. Потом один из них достал блокнот, карандаш и написал: «КАША, сатирико-лирическая однотиражка». Долго еще по мальчишечьей палате летал тихий шепот, время от времени прерываемый коротким сдержанным смехом, а утром в столовой на стенке был вывешен первый номер стенгазеты.

Выпускающими были, естественно, Володя и я. Попозже и другие ребята стали приносить заметки. Меня выбрали редактором. Стенгазета выходила ежедневно и отражала все события лагерной жизни. Каждую заметочку мы старались окрасить юмористически, чтобы она как-то по-новому осветила факт и задела ребят за живое. А иначе выпускать газету в  маленьком лагере, где все случившееся моментально становится известно каждому, было бы бессмысленно. Верность пути, выбранного нами, доказало большое внимание ребят. Если выпуск немного задерживался, читатели приходили в столовую, где мы устроили редакцию, и спрашивали: «Скоро ли будет «КАША»?» А когда ватманский лист с еще не подсохшей краской вывешивался, около него сразу же собирались мальчишки и девчонки.

Многим попадало от «КАШИ», но они не обижались, а исправляли свои ошибки. Например, однажды у нас появилась заметка об одном из отрядов лагеря. Он назывался «Антитеза».

В их названии чувствуешь век.

В смысле юмора их не обставишь:

На линейке один человек,

А на завтраке в полном составе.

На другой день «Антитеза» в полном составе явилась на линейку раньше всех.

Десять дней, пока работал лагерь, выходила «КАША». Ребята подобрались озорные, веселые, увлекающиеся. Нам было интересно «играть в газету», в настоящую газету, со своими корреспондентами, с различными отделами редакции, с репортажами, интервью, передовицами и дискуссионными материалами. Поэтому мы с Володей обрадовались, узнав, что нас приглашают принять участие в работе городского семинара секретарей школьных комсомольских организаций.

В августе 1968 года мы приехали в Елховку. Пять дней пролетели быстро. За это время мы выпустили еще пять номеров стенгазеты. Провели, как бы сейчас сказали, мастер-класс, показали комсомольскому активу школ города, как можно выпускать стенгазету, чтобы она была интересной, попытались наладить работу общелагерного пресс-центра. «КАША» была безжалостна. Едкие остроты ее били по недостаткам в организации семинара. Однажды сормовичи не выдержали критики и заявили, что в «КАШЕ», мол, много «едкого дыма». Это нас ничуть не опечалило. «КАША» ответила в следующем номере: «Что касается нападок на «КАШУ» за то, что много «едкого дыма», то, как говорит один из плакатов в нашей столовой, лучше «КАША» с дымом, чем дым без «КАШИ»». Мы уезжали из «Елховки», окончательно убедившись в том, что нашу стенгазету нужно делать так, как мы ее делали до этого: озорной, колючей, веселой.

Во время учебного года «КАША» выходила на ежемесячных вечерах комсомольского актива школ Автозаводского района «Голубая чашка», которые проводились райкомом ВЛКСМ в Доме культуры школьников. Кроме того мы провели несколько рейдов по школам района, где беседовали с комсоргами и редакторами стенгазет и выпускали номер своей газеты на материале посещаемой нами школы. Во время таких поездок зародилась мечта о создании печатной газеты районного комсомольского штаба, газеты, которая стала бы своеобразным «Комсомольским прожектором» школ района. Мечта осуществилась не сразу. Сначала был создан пресс-центр, куда вошли представители школ (а их в районе было 33). В сентябре 1969 года состоялось первое занятие пресс-центра. Руководителем пресс-центра стал Володя Махин. Ребята собирались еженедельно и через месяц уже радиопередачу о школьной жизни для районного радио и страницу «Ленинцы» для газеты «Автозаводец». Страница в газете была печатным органом районного комсомольского штаба автозаводских школьников, была одобрена работниками редакции и читателями и выходила потом два раза в месяц…

Весной 1969 года я окончил десятилетку, сдал экзамены на «Аттестат зрелости» и устроился работать слесарем-инструментальщиком на автомобильный завод. Помогал Володе Махину проводить занятия в пресс-центре, писал статьи и заметки в областные газеты. Но и стенная газета никуда от меня не ушла. В то время и даже много позже стенные газеты на предприятиях и в учреждениях выходили, а на ГАЗе, Горьковской железной дороге, «Красном Сормове», Горьковском телевизионном заводе, знаю не понаслышке, — вплоть до 90-х годов прошлого века…

Возможно, Вам будут интересны следующие статьи:

Количество общих ключевых слов с данным материалом: 1
№№ Заголовок статьи Библиографическое описание
101 Дмитрий Кудис Дмитрий Кудис : [о жизни и творчестве] // После войны : повесть / Д.К. Кудис. – Горький, 1976. – С. 315-318
102 Дмитрий Карлович Кудис Дмитрий Карлович Кудис : [о писателе] // Писатели-горьковчане : лит. портреты / [сост. А.М. Иорданский]. – Горький : Волго-Вят. кн. изд-во, 1976. – С. 100-104
103 Виктор Кириллович Кумакшев Виктор Кириллович Кумакшев : [о писателе] // Писатели-горьковчане : лит. портреты / [сост. А.М. Иорданский]. – Горький : Волго-Вят. кн. изд-во, 1976. – С. 109-112

Страницы