От Орла до Праги

Важное объявление

Уважаемые читатели!

С 6 июля все библиотеки начинают свою работу в соответствии с Приказом Департамента культуры администрации города Нижнего Новгорода от 03.07.2020 г. № 67 в ограниченном режиме.

Прием посетителей будет осуществляться только по предварительной записи на выдачу/сдачу книг. При посещении библиотек обязательно соблюдение санитарных требований: иметь маску, перчатки и соблюдать дистанцию 1,5 метра.

Предварительная запись на приход читателей в библиотеку (в т. ч. для детей до 14 лет, детей до 10 лет в присутствии родителей или законных представителей) и предварительный заказ книг осуществляются на сайте по форме «Предварительная запись в библиотеку» и по телефонам библиотек.

Обращаем ваше внимание: предварительная запись на приход в библиотеку и предварительный заказ книг считаются оформленными только после подтверждения библиотекарем посредством телефонной связи или электронного письма.


Зотов В. От Орла до Праги : [о Кургузове И.Е.] // Кавалеры Ордена Славы-горьковчане / [ред.-сост. И.В. Сидорова]. – Горький, 1970. – С. 137-144

Иван Кургузов по военной профессии артиллерист, и, когда он отмечает свой традиционный праздник, то в этот день рассказывает о подвигах танкистов-уральцев, ибо вся военная биография Ивана Ефимовича Кургузова связана с жизнью прославленного Уральско-Львовского добровольческого танкового корпуса, в котором он прошел со своей пушкой путь от первого победного салюта под Орлом и Белгородом до взятия Праги. И сейчас, спустя много лет, в памяти Ивана Ефимовича Кургузова встают его боевые друзья Шапоров, Левчук, Павличенко, Прохоров, Дозорцев и другие, идущие по дорогам войны со своей противотанковой пушкой. Идут они днем и ночью, в дождь и стужу, идут через поля и болота, через леса и реки. За их спиной остаются десятки городов, сотни деревень и сел. Дороги... Дороги... Дороги... То раскисшие от дождей, то скованные морозом, они еще и теперь в тревожной памяти Кургузова дымятся боями.

Иван Ефимович Кургузов родился в Горьковской области в селе Мигалиха Дальнеконстантиновского района. Отсюда по путевке комсомола уехал в Горький на строительство автозавода. Строил, а потом работал медником в хозяйственном цехе. Скромный, даже застенчивый, юноша в то же время был настойчивым и требовательным к себе. Таким был он и в армии. Понимал, что служба показухи не терпит. Старался, осваивая нелегкую науку артиллериста. Дело ответственное — впереди, в двадцати километрах, японская граница.

Боевое крещение Иван Кургузов получил в боях у озера Хасан в августе 1938 года. Орудие, которым он командовал наносило чувствительный урон японским захватчикам. Не успел демобилизоваться и вернуться к работе, как вновь пришлось браться за оружие. На финском фронте Кургузов, будучи командиром 76-миллиметровой пушки, метким огнем громил доты, дзоты противника, расчищая дорогу своей пехоте. И снова недолгим был отдых: снова враг ворвался на советскую землю. Подразделение, в котором служил Кургузов, вступило в бой прямо с марша. Три дня под ураганным огнем врага отражали натиск озверелых фашистских орд и выстояли.

Здесь, под Петрозаводском, Кургузов впервые был ранен в ногу. Лежал в госпитале, выздоровел. И вновь бои, но уже оборонительные — на кессингском направлении. В одном из боев корректировщики-разведчики обнаружили в укрытии вражескую огневую точку, которая постоянно беспокоила обороняющееся подразделение. На следующее утро Кургузов, пользуясь данными разведчиков, метким выстрелом из своего орудия уничтожил вражескую точку, но при обстреле врагом наших позиций осколком разрывной пули у Кургузова оторвало два пальца на левой руке. Так он вновь попал в госпиталь города Перми.

После выздоровления — куда же еще — пошел на строительство Березниковского завода в Пермской области. Тут бы и можно было отсидеться до конца войны. Но имя горьковчанина появилось среди уральцев-добровольцев танкового корпуса.

— Чем же ты будешь бить фашистов? — обратился к Кургузову председатель отборочной комиссии.

Но Кургузов сжал свой кулак, которому бы позавидовал любой молотобоец, и ответил:

— Кулаком, товарищ полковник.

Члены комиссии рассмеялись. И зачислили его в состав Уральского корпуса. Из 100 тысяч заявлений были тогда отобраны лишь 9 тысяч.

1 мая 1943 года добровольцы принимали военную присягу в присутствии нескольких тысяч трудящихся Урала, пришедших проводить добровольцев. И над коленопреклоненными рядами воинов, над тысячами трудящихся гремели слова клятвы: «Клянемся! Клянемся!». 24 июля 1943 года корпус начал свой боевой путь в составе 4-й танковой армии на Брянском фронте. Перед корпусом была поставлена задача перерезать железную дорогу Брянск — Орел в районе станции Нарышкино и двигаться на соединение с войсками Центрального фронта, т. е. окружить и ликвидировать немецкую группировку в районе города Орел. Но для этого надо было преодолеть холмистую, изрезанную оврагами местность.

Каждый участок был пристрелян немцами, укреплен дзотами, новейшими танками и противотанковой артиллерией, а тут еще нужно было форсировать три реки, разлившиеся после обильных дождей и текущие параллельно фронту. Подступы к каждой реке немцы держали под сильным пулеметным, минометным и артиллерийским огнем. Расчет Кургузова был придан Свердловской танковой бригаде, которая должна была выйти к реке Моховице, захватить на ней переправы, чтобы обеспечить продвижение 30-й мотострелковой бригаде. Враг встретил танкистов шквальным огнем. Пришлось закопаться и вести огневую разведку.

28 июля 1943 года с залпами «катюш» танкисты и стрелки снова ринулись в атаку. Противник, несмотря на потери, яростно сопротивлялся. Бой длился несколько часов. Пушка Кургузова шла в боевых порядках атакующих. Вражеские автоматчики несколько раз предпринимали контратаки, пытаясь отбросить стрелков и артиллеристов от переправы. Гитлеровцам это удалось сделать. Шквальным заградительным огнем немцы отсекли пехоту от орудия Кургузова. Но Кургузов и его расчет развернули пушку и на огонь врага ответили огнем. Переправы через реки Моховица и Орс все-таки были взяты.

Следующая река — Нугрь. И здесь враг не выдержал напора уральцев. Для развития успеха была введена Челябинская танковая бригада, а вместе с ней добровольцы 30-й мотострелковой бригады, в числе которой был и Кургузов. Сломив сопротивление врага, добровольцы гнали его до самого города Злыни. Но и тут враг не выдержал натиска: бросил оружие, технику, раненых и бежал. А 5 августа оставил Орел. Среди отличившихся частей, отмеченных благодарностью Верховного Главнокомандования, были и уральцы-добровольцы, в их числе и горьковчанин Иван Кургузов.

Следующий бросок 30-й мотострелковой бригады: Брянск — Почеп — Унеча — Новозыбков — Гомель. Задача — содействие основным силам фронта в ликвидации вражеской группировки. Вот тут в боях за город Унечу Иван Кургузов впервые получил боевую награду.

22 сентября, двигаясь в головной походной заставе, расчет, в котором был Кургузов, оказался окруженным вражескими автоматчиками. Артиллеристы начали бой. Ранен Левчук, тяжело охнул и осел Климов. Убит наводчик Гавриленко. На его место встает Кургузов. Кругом разрывы снарядов, свист пуль. Немецкий офицер предлагает сдаться. Артиллеристы отвечают выстрелами прямой наводкой. Кургузов ранен, но не отходит от пушки. Один за другим падают артиллеристы. Остаются Кургузов и командир орудия. Длинными очередями из автоматов они отбили атаки врага. Им удалось спасти орудие, а затем продвинуть его к деревне Старые Бобовичи, форсировать с ним реку, уничтожив при этом три пулеметные точки, два наблюдательных пункта и более 30 вражеских солдат.

23 сентября, когда город Унеча был полностью освобожден от фашистских захватчиков, мотострелковая бригада Уральского добровольческого корпуса получила наименование: 30-я Унечская мотострелковая бригада. Более 200 человек были награждены орденами и медалями, среди них отмечен медалью «За отвагу» Иван Ефимович Кургузов.

Весной 1944 года Иван Кургузов, теперь командир орудия, уже шел дорогами Украины. А дороги превратились в сплошную жижу. Орудия приходилось подтаскивать на руках. А тут, как на грех, у орудия разбило передок. Передовые части ушли далеко вперед. Расчету уже поставили задачу — не допустить прорыва немецких танков к колонне машин с боеприпасами, застрявших в непролазной грязи. Подтащив общими усилиями орудие поближе к деревне, от которой был виден мост через небольшую речушку, замаскировавшись, артиллеристы стали ждать.

Из-за возвышенности вышли танки. Их было десять угловатых, приземистых, с широкими крестами на бортах. Дойдя до моста, они встали в нерешительности, но вот один отделился и двинулся к мосту. Не успела его гусеница коснуться настила, как Кургузов дал короткую команду: «Огонь!» Танк мгновенно окутался дымом. Команда: «Сменить позицию!» Немцы опамятовались и открыли огонь. На том месте, где раньше стояло орудие, разорвались несколько снарядов. Пушка снова затаилась. Тогда немцы в обход моста выслали транспортер и десятка два автоматчиков. Но наводчик метким выстрелом разбил ходовую часть вражеской машины, а вторым снарядом разметал автоматчиков. Дальше идти немцы не решились. Танки, не приняв боя, ушли.

Смелые и решительные действия артиллеристов спасли застрявшую колонну автомашин с боеприпасами. Починив передок и подцепив пушку к одной из вытащенных из грязи машин с боеприпасами, расчет двинулся догонять наши части, которые вели уже бой в тринадцати километрах от Каменец-Подольска. В бою за этот город Кургузов заменил раненого наводчика и лично своим орудием с открытой огневой позиции уничтожил наблюдательный пункт, пулеметную точку и более двадцати фашистских солдат. Заслуженно на груди Ивана заблестел орден солдатской Славы III степени — символ высокой выучки и доблести солдата.

Весьма почетно заслужить орден Славы, но еще почетнее получить второй такой же. И горьковчанин Кургузов, принимая первый орден из рук командира бригады полковника Ефимова, поклялся: «Буду еще отважнее сражаться с врагами моей Родины и заслужу второй орден».

Слово он сдержал. Это произошло на Висленском плацдарме, в районе населенного пункта Пешхнице в середине января 1945 года. Гитлеровцы на этом направлении против советских пехотинцев и артиллеристов бросили в бой восемь «тигров». Небольшой кустарник укрывал от взора врага огневую позицию Кургузова. Но гитлеровцы догадывались, видимо, что здесь должны быть советские пушки, и перед началом танковой атаки обрушили на этот участок шквальный огонь. Возле орудия все чаще взметались фонтаны черной земли, смерзшиеся комья жирного чернозема вместе с раскаленными осколками падали сверху на снарядные ящики, засыпали людей, но артиллеристы ничем не выдавали себя. «800... 700... Нет, еще рано... Ждать!» — приказывал сам себе Кургузов. Когда «тигры» подошли на близкое расстояние, и гитлеровцам казалось, что они преодолели самую опасную зону, Кургузов подал команду: «Огонь!» От первого же снаряда загорелся вражеский «тигр».

Танкисты противника заметили орудие Кургузова и сосредоточили по нему огонь. Взрыв, другой... Разрыва третьего снаряда Иван Кургузов не услышал: его подхватило волной горячего воздуха и больно ударило о снарядные ящики. На мгновение он потерял сознание. Когда же открыл глаза, дым еще не рассеялся, бойцы его расчета Ястребов и Левчук лежали без сознания у лафета. Кургузов поднялся на ноги, взглянул на орудие: в казеннике снаряд. Артиллерист прицелился по идущему прямо на орудие вражескому «тигру» и выстрелил. Не видя еще результата этого выстрела, он схватил новый снаряд и зарядил пушку. От меткого попадания второго снаряда танк загорелся. Вражеская контратака была отбита. В этом была большая заслуга Кургузова: в критическую минуту боя он проявил личную храбрость и сумел нанести врагу чувствительный урон. Так закончилось сражение за населенный пункт Пешхнице. Гвардейцы поздравили Кургузова с орденом Славы II степени.

Впереди решающие бои за Берлин. Первая попытка штурмом овладеть мостами через реку Одер у города Сицынава кончилась неудачей. Гитлеровцы отбили удар и взорвали мосты через реку. Завязался упорный бой. Командование приняло решение, форсировать Одер ночью, и, пока саперы готовили переправу, комбат выделил штурмовую группу из автоматчиков, придав им для усиления орудия Кургузова и Смирнягина. Им было приказано ^совместно с группой автоматчиков переправиться на западный берег Одера, уничтожить огневые точки противника, удержать плацдарм, прикрывая огнем переправу главных сил батальона. Расчет старшины Кургузова был слаженным и обстрелянным. Вернулся после ранения под Каменец-Подольском заряжающий Левчук, поправился после контузии бесстрашный наводчик Шапоров, номерной Павличенко — каждый из них в совершенстве знал свои обязанности, действовал у орудия размеренно, четко, без суеты.

А поработать в это утро пришлось изрядно. Внимание немцев отвлекли автоматным огнем выше предполагаемой переправы. Гитлеровцы всполошились и открыли огонь из дотов, дзотов по всему западному берегу. А к этому времени штурмовая группа уже добралась до половины реки по рыхлому и ненадежному льду. Над рекой стоял непрерывный грохот взрывов, свист снарядов и мин. С каждой минутой все больше крошился хрупкий лед. Вражеские снаряды и мины взметывали фонтаны воды. Скользя и падая, перепрыгивая через полыньи, через воронки, через пробоины, а местами пробираясь и вплавь, автоматчики продвигались вперед. То автоматчики, а каково артиллеристам? По орудию Кургузова ударил вражеский снаряд. Ранен Левчук, у орудия трое, и все в воде. Ладно, это случилось у самого берега, и вода оказалась по колено. То же произошло и со вторым орудием. Но артиллеристы сумели вытащить орудие на берег. Еще не успели они как следует оборудовать огневую позицию, как на пригорке показались десять вражеских танков. Пока Кургузов вытаскивал из воды на берег свое орудие, вторая пушка успела поджечь четыре вражеских танка, но пятый танк, разбив орудие Смирнягина, резко развернулся и пошел на них. Казалось, конец, вот-вот «тигр» наедет на огневую. Но расчет Кургузова уже готов был выполнить команду, наводчик прильнул к прицелу. Казалось, одновременно с командой: «Огонь!» и выстрелом вражеский «тигр» завертелся на месте. За первой командой последовала вторая. «Тигр» встал, обвитый языками пламени и дымом. Сменив позицию, Кургузов вновь подает команду: «Огонь!» От прямого попадания загорелся и остановился второй вражеский «тигр». Шесть танков из десяти пылали на берегу, оставшиеся повернули назад.

После одерской операции старшине Кургузову довелось участвовать еще во многих жарких схватках с врагом. Одер, Нейсе, Шпрее — таков послужной список гвардейца Кургузова. Памятен и последний бой в логове фашистского зверя — Берлине. Форсировав с ходу реку Шпрее, советские войска отбросили врага на западный берег. Это было для фашистов неожиданно и ошеломляюще.

— Враг обрушил на нас шквал огня, — вспоминает Иван Ефимович. — Теперь на нашем пути встал канал Тельтов. Он начинался у Потсдама, обтекал всю южную окраину Берлина, ширина его 30 метров, глубина — 10 метров. Берега в бетоне и граните...

Да, нелегкой была переправа! В числе переправившихся был и Иван Кургузов. Вот о чем свидетельствуют скупые слова наградного документа, представляющего гвардейца к ордену Славы I степени: «В боях за канал Тельтов т. Кургузов под сильным минометным и ружейно-пулеметным огнем... выкатил свое орудие на прямую наводку и установил его в ста метрах от противника. Стреляя по пехоте и огневым точкам противника, т. Кургузов разбил опорный пункт немцев, находившийся в каменном доме, из которого немцы вели сильный огонь по переправе, уничтожил до 20 немецких солдат».

Войну наш земляк закончил в Праге. Сейчас бывалый фронтовик живет в городе Горьком, работает на фабрике зеркал и ремонта мебели. Собранность, выдержка, деловитость — эти качества помогли Ивану Ефимовичу Кургузову стать передовиком производства.

В. ЗОТОВ

Возможно, Вам будут интересны следующие статьи:

Количество общих ключевых слов с данным материалом: 1
№№ Заголовок статьи Библиографическое описание
1 Артиллерийский снайпер Комиссаров А. Артиллерийский снайпер : [о Гришине А.Е.] // Кавалеры Ордена Славы-горьковчане / [ред.-сост. И.В. Сидорова]. – Горький, 1970. – С. 90-97
2 Совершеннолетие Тельной И. Совершеннолетие : [о Константинове С.И.] // Кавалеры Ордена Славы-горьковчане / [ред.-сост. И.В. Сидорова]. – Горький, 1970. – С. 111-121