Вспоминая Виктора Кумакшева

Адрианов Ю. Вспоминая Виктора Кумакшева // Кумакшев В. Исповедь : стихи / В. Кумакшев. – Нижний Новгород, 2002. – С. 5-9

Случилось это под вечер солнечного мартовского дня 1968 года. На просыхающей платформе вокзала в заволжском Семенове пахло талым снегом. С козырьков крыш, перезванивая, падала капель. Мы ждали электричку на Горький. Нас было трое писателей-земляков: Нил Григорьевич Бирюков, Виктор Кумакшев и я. Присев на просохшую скамью, мы дружно курили.

Виктор раскрыл только что купленную на вокзале газету, скользнул взглядом по последней странице и вдруг омрачился: «Вы знаете, умер мой учитель. Умер Илья Сельвинский». Кумакшев глянул на часы, какое-то мгновение размышлял, потом решительно обратился к Бирюкову: «Нил Григорьевич, у вас нет денег взаймы? Надо сейчас же ехать в Москву, на любом проходящем поезде: завтра похороны моего литературного наставника».

Бирюков полез в грудной карман пиджака, говоря со вздохом: «Ах, Илья Львович! Я, друзья мои, с Сельвинским познакомился в тридцать четвертом году на первом съезде писателей... Виктор, вот тебе деньги на билет до Москвы и обратно! Билеты сохрани, оформим тебе командировку от Союза писателей. Поклон и наши соболезнования московским друзьям!»

Виктор засуетился: «Буду прямо здесь ждать какого-нибудь подходящего поезда. В общий вагон влезу! В Горьком позвоните мне домой!»

Мы уехали, оставив на семеновской платформе одинокую сгорбившуюся фигуру Кумакшева.

Все это я вспомнил, потому что Виктор Кумакшев до конца дней своих чтил, даже боготворил своего учителя по литинституту, широко известного поэта Илью Сельвинского. Тот, безусловно, выделял Кумакшева из чреды своих воспитанников: неоднократно, среди прочих писем Сельвинского, были переизданы письма Ильи Львовича к своему ученику с раздумьями о творчестве. Наставник привил молодому поэту высокие понятия об искусстве слова, философичность, интерес к истории, страсть к постоянному самообразованию. В родном городе на моей памяти подобными Кумакшеву «тихими интеллектуалами» были также Борис Пильняк и Нил Бирюков, а из более молодой поэтической братии — Лазарь Шерешевский.

В автобиографии Виктор писал: «Родился я 26 февраля 1935 года в городе Горьком. Читать начал довольно рано — пяти лет... Первое стихотворение было написано в 1943 году, естественно, о войне... Первые мальчишеские потрясения от книг — Пушкин, Достоевский, Гоголь. В 1954 году был призван в армию. В 1956-м участвовал в подавлении контрреволюционного мятежа в Венгрии...»

Стрелковый полк. Венгерская граница.
Тревога боевая. И поход.
И Будапешт, горящий перед нами, —
Так начиналась Родина моя.

Сейчас можно как угодно рассуждать об «империи зла», но для нас, «детей Великой Отечественной», венгерский мятеж был фашистским мятежом, подогретым сторонниками диктатора Хорти. Каждый юнец в наши годы тогда помнил, что венгерские дивизии вместе с гитлеровцами шли на Сталинград. Рассказывая мне о Будапеште 1956 года, Виктор не мог не поведать и о смерти товарищей, и о повешенных на фонарях. Раны были свежими: многие из командиров Кумакшева брали этот город и в феврале сорок пятого.

— Юра, ты знаешь, кого мои разведчики подсаживали в броневик? Самого маршала Конева!

История обжигала своим горячим дыханием. Ведь Конев — легендарный полководец, он защищал Москву, штурмовал Берлин, освобождал Прагу!..

Будущему поэту повезло — он оказался среди людей, делавших историю.

Впервые о Викторе Кумакшеве я услышал в самом конце 1950-х годов. О нем мне говорил ученик Пильняка Володя Ивашковский (впоследствии собкор «Советской культуры» по Восточной Сибири):

— Юра! Какой это поэт! Он с автозавода, надо вас обязательно познакомить!

Дебют Виктора Кумакшева в газете «Ленинская смена» состоялся еще в 1954 году, перед демобилизацией. Отслужив в армии, он стал работать станочником на автозаводе, поступил в литинститут, увлекся журналистикой. И понадобилось десять лет, чтобы решиться издать первую книгу стихов — «Позывные моей весны».

Это был по-юношески светлый сборник. В нем чувствовалось благотворное влияние Сельвинского — прежде всего в поэме «Пушкин в Михайловском», созданной в форме венка сонетов, что требовало немалого мастерства. Пушкинская тема стала магистральной в творчестве Кумакшева.

Выход второй книги стихов поэта — «Зрение» — в 1968 году стал, я это прекрасно помню, заметным событием в творческой среде города. Ее одобрила вся тогдашняя «элита» критиков: Юлий Волчек, Соломон Фих, Николай Барсуков, Ариадна Алексеева и все наши писатели — «старики». В ту пору Виктор Кумакшев вместе со своим другом Аркадием Чеботаревым работал в отделе культуры «Горьковского рабочего», а их «литературная светелка» постоянно наполнялась актерами, литераторами, музыкантами и... густым табачным дымом.

Изящно изданная книга Виктора Кумакшева, конечно, не однажды обсуждалась на импровизированных диспутах, и поэта вновь и вновь заставляли читать полюбившиеся стихи «Меценат», «Щенок», сонет памяти Мейерхольда и другие.

Молчать о радостном событии было невыносимо, и я, помнится, написал первую в своей жизни рецензию.

Места работы Виктора менялись: он был редактором музыкальных передач на телевидении, многие годы жизни отдал службе в Волго-Вятском издательстве. Стихов писал много, но книги издавал нечасто. С его третьим сборником «Прильни к земле», что вышел в 1971 году, случилась беда: цензура изъяла из рукописи основное произведение — крамольную для тех лет поэму о последствиях радиации, цене жизни и неотвратимости смерти, и осталось... всего-навсего тридцать страниц!

На подаренном мне экземпляре Виктор шутливо написал: «Милый Юрка! Прими эту худую, как ее автор, книжицу с надеждой, что еще «потолстеем» (в смысле Алексея Константиновича Толстого)».

В 1975 году Кумакшева приняли в Союз писателей СССР, но по-настоящему «потолстел» он позже — в сборниках «Середина апреля» (1980), «Ранний снег (1985), «Вечерний разговор» (1990).

Надо сказать, Виктор не признавал никаких литературных гонок за славой, был чужд такой суете, оставаясь уникальной личностью, которую не привлекала популярность. Он издавался, как положено было в ту пору, — в очередь, раз в пять лет! Имея в Москве массу знакомств в журналах, в издательствах (товарищи по литинституту), считал постыдным пользоваться связями, пожимал плечами: «Зачем это?»

Хотя помню: однажды, уже в девяностые годы, мы шли по площади Минина, и он внезапно сказал: «Публиковать надо как можно больше из того, что написано! Умрем — никому до нас не будет дела!»

Слава богу, эта книга доказывает несколько другой взгляд на творческое наследие Виктора Кумакшева.

Он обладал очень разнообразными знаниями, считая, что они обязательны для литератора. Житейская умудренность тоже была присуща ему, о чем свидетельствуют дружеские отношения на равных с Александром Люкиным. А тот отличался сдержанностью в оценках людей и доверялся далеко не каждому. Люкина сблизило с Кумакшевым то, что оба они знали боевую армейскую службу, работу на заводе, и Александр Иванович не мог не уважать в своем младшем собрате энциклопедизм, которого ему самому не доставало.

С кумакшевской эрудицией я столкнулся, когда Волго-Вятское книжное издательство задумало выпускать серию «Нижегородская отчина» — наследие писателей-земляков. Виктор поразил знанием многих примечательных имен. Тогда удалось впервые «пробить» на родине Аввакума однотомник произведений мятежного протопопа. Необходимо было найти два одинаковых экземпляра на расклейку. Помогли писатель Валентин Распутин и журналист Владимир Ивашковский. У них в Иркутске уже издали Аввакума и они прислали необходимые экземпляры. Работавший редактором в издательстве Кумакшев с благоговением готовил однотомник к изданию. С душою он занимался изданием и книги избранных трудов почитаемого им Нила Бирюкова.

Последние годы Виктор был литературным консультантом в писательской организации. Молодежь охотно шла к нему. Многих он благословил. Не берусь называть число привлеченных им литераторов.

Он любил дружеские шумные застолья. Трогательно любил собак и лошадей. Любил страстные разговоры о поэзии и поэтике. Любил пушкинское Болдино, где мы не раз бродили с ним по заповедному парку.

Виктор оставил блестящее стихотворение о роще Лучинник, где есть такие слова о «пушкинском коне» — «четыре подковы: четыре сверкающих лиры».

Он любил жизнь, друзей, стариков и детей, в чем находил поэзию.

А его любили за открытость души. Как-то пришлось нам после юбилейного банкета укладывать на кушетку старенького Пильняка, которого мы привели домой. Когда вышли на улицу, Виктор сказал: «Вот с нами так няньчиться не станут!»

Это, конечно, точно замечено. Но главное, чтобы помнили ...

Юрий Адрианов

Возможно, Вам будут интересны следующие статьи:

Количество общих ключевых слов с данным материалом: 1
№№ Заголовок статьи Библиографическое описание
181 «...Театр — поле вечного сраженья» Шестерова Т. «...Театр — поле вечного сраженья» : [о 50-летии народного театра ДК ГАЗ] // Автозаводец. – 1998. – декабрь
182 Осененные любовью Татьяна Арсеньева. Осененные любовью // Информационный иллюстрированный журнал «Нижегородский предприниматель». – 1998. – № 6.
183 Александров Алексей Федорович Дроздова Н. Александров Алексей Федорович : [интервью с преподавателем автомеханического техникума] // Один из нас : телевизионные портреты автозаводцев (1995-98 гг.) / Н. Дроздова. – Нижний Новгород, 1998. – С. 121-123
184 О творчестве Е. Садулина Касаткина И. [О творчестве Е. Садулина] // Ледоход : Избранные хоры, баллады, песни и романсы / Е. Садулин; вступит. ст. И. Касаткиной. – Нижний Новгород, 1998. – С. 3-4
185 О моей сущей жизни Мачнева Т. О моей сущей жизни : [вместо предисловия] // От всего сердца : стихи / Т. Мачнева. – Нижний Новгорода, 1995
186 Родной Автозавод Маслов, И. Родной Автозавод : стихи // У Малиновой гряды : сборник стихов / И. Маслов. – Нижний Новгород, 1995. – С. 11, 36, 90, 268.
187 Этап на творческом пути Проймин К. Этап на творческом пути : [о жизни и творчестве Д.К. Кудиса] // Рубежи : повесть / Д.К. Кудис. – Горький, 1987. – С. 263-269
188 Солдат Борькин И. Солдат : стихи // Современники-87 : Поэзия и проза писателей-горьковчан / сост. М.Я. Сточик, Н.Н. Ступишина. – Горький, 1987. – С.143-144
189 Дмитрий Кудис Дмитрий Кудис : [о жизни и творчестве] // После войны : повесть / Д.К. Кудис. – Горький, 1976. – С. 315-318

Страницы