В перекрестье вражеских прожекторов

Бляшко Р. В перекрестье вражеских прожекторов // За Отчизну, свободу и честь! : очерки о Героях Советского Союза – горьковчанах. – Горький, 1989. – Кн. 7. – С.117-124

В центре Бреста, среди деревьев городского парка имени 1 Мая, стоит обелиск советским воинам, погибшим в боях с немецкими оккупантами. Три каменные ступеньки окаймляют подножие обелиска, на основании которого установлены черные плиты с фамилиями похороненных в этой братской могиле. Среди них есть и фамилия нашего земляка, уроженца деревни Полянское Сосновского района, Героя Советского Союза Павла Яковлевича Матвеева...

...1942-й. Непродолжительное затишье на фронтах после тяжелых зимних боев и разгрома противника под Москвой кончилось. В последних числах июня немецко-фашистские войска ринулись в стремительное наступление. Меньше чем за неделю прошли они около двухсот километров на Воронежском направлении и с ходу начали переправляться через Дон.

Боевую задачу перед собравшимися на КП летчиками ставил командир полка: «Сегодня, четвертого июля, — он бросил взгляд на циферблат наручных часов, словно бы хотел убедиться в правильности названной даты, — будем работать по переправе у Воронежа». Командир тупым концом карандаша округлил на карте точку пересечения шоссе Воронеж — Острогожск с рекой Дон. «Бомбить саму переправу и скопление войск противника на дороге вплоть до Гремячье». Карандаш командира несколько раз прочертил линию вниз от реки километров на десять. «По разведданным здесь сейчас много собралось танков, автомашин и вражеской пехоты. Словом, есть где развернуться...»

Уже смеркалось, когда Павел вырулил свой самолет на старт. Только что взлетел ведущий группы, и вот теперь его очередь. Борттехник, стоя рядом с Матвеевым в просторной кабине, внимательно посмотрев на приборную доску и на работающие моторы, энергично показал командиру большой палец — «все в порядке!». Самолет трижды мигнул бортовыми огнями, прося разрешения на взлет, и, получив его, набирая скорость, побежал по взлетной полосе.

Ночь быстро опускалась на землю. Скоро самолет уже летел в темноте. Экипаж Матвеева имел большой опыт самолетовождения по приборам. И не только ночью, но и в сложных метеоусловиях не было у него случая потери ориентировки. А темнота в полете была даже помощницей. Она надежно скрывала бомбардировщик и от зениток, и от истребителей противника.

Сложнее были действия над целью. В кромешной тьме с высоты не просто обнаружить ниточку дороги, по которой движется враг, узкую полоску переправы через реку. Еще сложнее поразить такую цель.

У Матвеева глаз наметанный, острый. Вот он уже увидел справа поблескивающую под редкими на небе звездами ленточку Дона. За рекой, там, где угадывалась дорога, что-то сильно горело. «Работа ведущего», — удовлетворенно отметил про себя Матвеев. Он чуть довернул самолет на огни пожара, и экипаж начал готовиться к бомбометанию.

Два прожекторных луча взметнулись ввысь и начали беспокойно обшаривать ночное небо впереди самолета. Там же, было видно, появились и вспышки разрывов зенитных снарядов. Чувствовалось, что немецкие зенитчики били наугад. Разрывы не приближались к самолету Матвеева и опасности не представляли. «Это и всего-то? — осмотрелся вокруг Матвеев. — Не успели еще, значит, подтянуть сюда технику. Истребители бы только не появились».

— Глядеть за воздухом! — скомандовал он экипажу, — стрелки, внимательней будьте!

Однако на этот раз и истребители противника не помешали выполнить задание. Бомбы плотно накрыли «скопление» с первого же захода. Еще заход, и снова вниз полетели бомбы. Видно было, как в расположении противника что-то взрывалось и вспыхивало красным пламенем, в отблесках которого расползались в стороны от дороги горящие танки и автомашины. Июньская ночь коротка. Сделав два захода и выполнив задание, Павел развернул самолет на свой аэродром. Посадку производил уже при свете восходящего солнца.

Обстановка на фронте с каждым днем ухудшалась. Фашистские войска мощной лавиной двигались к Сталинграду и по дорогам Северного Кавказа. Наши наземные части, истекая кровью, отступали. Матвееву приходилось подниматься в воздух чуть не ежедневно. Он бомбил резервы врага на подходах к местам сражений в осажденном городе и его позиции на окраинах Сталинграда.

С каждым вылетом увеличивался счет уничтоженной им боевой техники и живой силы противника. Непросто было наносить эти удары. Не раз приходилось отбиваться экипажу Матвеева от наседавших на самолет истребителей с черными крестами на борту, уходить от интенсивного обстрела с земли и из лучей прожекторов. Бывало приводил Павел свою машину на аэродром изрешеченной очередями немецких пулеметов и осколками зенитных снарядов. Однако не было случая, чтобы его экипаж не выполнил боевого задания. В приказах по 14-му авиаполку ДД Матвееву объявляли благодарности, ставили в пример личному составу его летное мастерство и находчивость в бою. В канун нового, 1943 года за Боевые заслуги наградили Павла Матвеева орденом Ленина. 10 января наши войска перешли в наступление. Авиация дальнего действия снова получила приказ поддерживать активные действия наших наземных войск.

С наступлением темноты 12 января 1943 года 132 бомбардировщика 3-й, 17-й и 24-й авиадивизий дальнего действия начали наносить удары по скоплению танков и автомашин противника и по его оборонительным сооружениям на окраинах Сталинграда. Позже, в ночь на 13 января, на этом же участке начали действовать еще и самолеты 53-й и 62-й авиадивизий ДД. В составе большой группы самолетов на бомбежку противника в поселке Гумрак, что западнее Сталинграда, вылетел и экипаж старшего лейтенанта Матвеева.

Полет начался спокойно. Освещенные луной хорошо видны были темные пятна лесов, сел и хуторов на заснеженных просторах, раскинувшихся до горизонта. Однако так продолжалось недолго. Через десять минут после взлета над самолетом появились сначала отдельные облака, а скоро плотная масса их буквально прижала самолет чуть не к самой земле. «Двести метров», — недовольно отметил Матвеев, поглядев на высотомер и, немного помедлив, сказал по внутренней связи: «Уходим в облака».

Он потянул штурвал управления самолетом на себя и, послушно подняв нос, машина почти сразу же зарылась в непроглядную темь. Такую непроглядную, что собственные моторы на крыльях только угадывались по выхлопам из патрубков. Самолет начало трясти и сильно болтать.

Штурман время от времени, уточняя место самолета в воздухе по радиополукомпасу, подходил к командиру и, корректируя курс, показывал на карте точку, над которой они сейчас пролетали. Матвеев бросал взгляд на планшет штурмана, потом на часы и удовлетворенно кивал головой. Полет проходил по расчету.

Тревожила только погода. «Через полчаса будем над целью. Неужели и там то же?» — невесело подумал Павел, внимательно всматриваясь в окно кабины. По данным метеоразведки над Сталинградом должно быть ясно. Однако время идет, а за окном никаких просветов.

И вдруг сплошную облачность словно кто обрезал. Внизу снова заискрился под луной заснеженный простор. Матвеев невольно глубоко вздохнул.

— Проходим Дубовку, — доложил штурман.

— Вижу, — тут же отозвался Матвеев, — ложимся на боевой.

Немецкой боевой техники у поселка Гумрак скопилось много, и видна она была издалека. Матвеев довернул самолет вправо, и теперь цель стала прямо по курсу.

— Командир, снос очень большой, — услышал он голос штурмана, — еще три вправо надо.

Ветер был сильный. Это чувствовалось и по болтанке. Если не учесть силу ветра, снос, бомбы пойдут в сторону и даже по такой большой цели «вмажешь в белый свет, как в копеечку», любил говорить Матвеев в таких случаях. Со своим штурманом он уже сделал не один десяток боевых вылетов в сложных метеоусловиях и беспредельно верил в его расчеты. Он и сейчас точно выполнил команду штурмана.

«Пора», — решил тот, внимательно вглядываясь в окуляр прицела, и нажал кнопку бомбосбрасывателя. Самолет сильно встряхнуло, и четыре ФАБ-250 одна за другой посыпались вниз.

Они падали считанные секунды, но время для Матвеева словно остановилось — так хотелось скорее убедиться, что не промахнулись. Но вот вспыхнули четыре разрыва и сразу же за ними огромный выбух пламени.

— Склад с горючим, кажись, накрыли, — послышался в телефонах радостный голос кого-то из экипажа, и Павел улыбнулся — «точно».

А пожар на земле занимался все сильнее и сильнее.

— Порядок, — сказал Матвеев по переговорному устройству, — возвращаемся домой.

Самолет с левым креном уходил за Волгу и скоро взял курс на свой аэродром...

Февраль и начало марта сорок третьего года были ненастными, метельными. Инженерно-технический состав 14-го авиаполка ежедневно проверял исправность самолетов, их оборудования и вооружения, ежедневно готовил технику к полетам. Однако из-за отсутствия погоды нередко полеты отменялись и летный состав тогда томился в вынужденном безделье.

8 марта, словно по заказу к женскому празднику, день выдался ясным, солнечным. Командир 14- го авиаполка майор Блинов на общем построении поздравил с Международным женским днем «наших милых боевых подруг», девушек-мотористок, мастеров по авиавооружению, по радио и электроспецоборудованию. Потом, оглядев беспредельно голубое небо, коротко сказал: «Будем летать».

С этого дня погода стала устойчиво летной, и дальние бомбардировщики стали регулярно производить налеты на коммуникации противника. Бомбили железнодорожные узлы Смоленск, Рославль, Гомель, Брянск, Карачев, Унеча...

27 марта, вернувшись с КП полка, Матвеев собрал свой экипаж и коротко поставил задачу: «Летим бомбить железнодорожный узел Орел. Скопление немецких эшелонов». На железнодорожных путях Орла в ту ночь разгружались вагоны с солдатами, платформы с боевой техникой и боеприпасами, цистерны с горючим.

— Бери по цистернам, — скомандовал Матвеев штурману, когда самолет был уже над целью.

Эшелонов на станции было много. Определить среди них пунктирные «черточки» цистерн было не сложно. Но вот попасть бомбами именно по ним — ювелирная работа. Штурман не ошибся в расчете. Взрыв огромной силы потряс станцию Орел. По очереди выбрасывая снопы яркого пламени, а затем черные клубы дыма, запылало сразу несколько цистерн. Расчет оправдался — разбушевавшийся огонь тут же перебросился на стоящие рядом вагоны и платформы других эшелонов, и скоро взрывалась и горела, казалось, вся станция.

Днем и ночью громыхали по рельсам немецкие эшелоны с воинскими грузами. Поезда шли к Орлу. Крупный железнодорожный узел находился в непосредственной близости к участку фронта, на котором намечался удар по Курскому выступу с севера. В период оккупации фашисты создали вокруг Орла 15- километровую запретную зону. Сейчас, когда его железнодорожный узел начала интенсивно бомбить авиация дальнего действия, в районе станции была усилена и противовоздушная оборона. На подходах к ней было установлено 10 прожекторов и 15 зенитных орудий.

12 апреля экипаж Матвеева снова вылетел в Орел. И уже на подходе к станции он почувствовал мощность вражеской ПВО. Стоило только одному лучу прожектора нащупать летящую в небе точку, как сразу же еще несколько лучей сошлись на «пойманном» самолете Матвеева. В кабине стало светло, как днем, а земля погрузилась во мрак. Совсем рядом стали вспыхивать разрывы зенитных снарядов.

Павел щурил глаза и по приборам вел самолет на цель. Нелегко было и штурману вести прицеливание и бомбометание. Однако и в этот раз экипаж успешно справился с заданием — на железнодорожных путях возникло два очага пожаров.

В одну из ночей апреля самолет Матвеева взял курс на Брянск. Ночь была лунной, видимость отличная. Если Орел находился в полсотне километров от линии фронта, то до Брянска по тылам противника пришлось лететь около 150 километров. Железнодорожный узел Брянск-II был крупнее Орла и охранялся фашистами сильнее. До цели оставалось километров двадцать, когда два немецких истребителя Ме-110 навалились на бомбардировщик одновременно. Атаки их были весьма опасными — на каждом истребителе по пять пулеметов и по одной пушке калибром 20 миллиметров.

— Спокойно, ребята, — сказал Матвеев, — приготовиться к бою.

Скоро завязался и бой. Огнем своих пулеметов стрелки не подпускали «мессершмитты» близко к самолету. Однако трассы вражеских пулеметов и пушек хлестали дальний бомбардировщик то справа, то слева. И когда самолет был уже на боевом курсе, Павел почувствовал вдруг, что элероны ему не подчиняются. «Трос управления перебили», — мелькнула мысль. Матвеев и в этом нелегком положении нашел выход. С помощью триммеров сумел он удержать самолет в горизонтальном положении.

Не успели отбиться от истребителей, как на самолет обрушился шквальный зенитный огонь противника. Снаряды рвались вокруг. Их осколки барабанили по самолету, и один из них, видимо, пробил маслобак. Давление масла в системе сразу же упало, один из моторов начал сильно перегреваться, обороты его падать, и скорость полета — тоже. Но летчик упорно вел машину к цели. Вот она! В перекрестье прицела!

Бомбы сброшены. Увидев на земле сильный взрыв и вспыхнувший за ним огромный пожар, Матвеев стал разворачивать самолет на обратный курс. И в этот момент поврежденный осколками снарядов мотор остановился. Лопасти его винта безжизненно замерли. А до линии фронта 150 километров! До своего аэродрома вдвое больше. Бывало уже и в прошлом, когда приходилось Матвееву вести самолет на одном моторе. И сейчас, хоть не просто это, довел он израненный самолет до своего аэродрома.

Впрочем, при посадке выявились и другие повреждения. Летчик стал выпускать шасси, а из-за повреждения гидросистемы они не выходят. Чтобы не садиться на фюзеляж, пришлось выпускать шасси аварийно, вручную. Попытался Матвеев включить посадочную фару — не горит. Уже на стоянке техники обнаружили и повреждение гидросистемы выпуска шасси, и разбитую осколком снаряда фару. Тридцать пробоин насчитали тогда при осмотре самолета Матвеева инженер полка и техники. Качали головами: «Повезло Матвееву». Через несколько дней, после ремонта, самолет снова был готов к полетам.

В мае 1943 года старшего лейтенанта Матвеева назначили командиром отряда. В его экипаж тогда входили: штурман капитан Афанасьев, второй пилот младший лейтенант Васильев, бортмеханик старший техник-лейтенант Ахтеменко, стрелок-радист старший сержант Некрасов и воздушный стрелок сержант Петров. Только теперь таких экипажей под его началом стало три. Забот у него прибавилось, ответственности тоже. И, прежде всего, за боевую готовность всего коллектива отряда.

Перед каждым вылетом он уточнял с экипажами варианты их действий при выполнении боевого задания. После полетов тщательно разбирал ошибки, допущенные летным составом в воздухе. Даже незначительные просчеты не оставлял без внимания. Круто требовал от подчиненных соблюдения дисциплины и порядка на земле и в воздухе. Соблюдения во всем. Даже в мелочах. Однако придирчивым и требовательным был он прежде всего к самому себе, потому что знал: не станет примером для подчиненных — не сможет управлять ими. И результаты его руководства очень скоро дали свои плоды — его отряд завоевал ведущее положение в эскадрильи по всем показателям боевых действий.

Шел июнь 1943 года. Гитлеровское командование усиленно готовилось к летнему наступлению. На вооружении немецких армий к тому времени появились новые танки «тигры» и «пантеры», самоходные орудия «фердинанд». Воздух начали утюжить более современные истребители ФВ-190. Совершенствовалось вооружение и пехоты.

Наша разведка доносила о концентрации вражеских войск и техники в районах Харькова и Белгорода. По железным дорогам Донбасса и всего левобережья Украины беспрерывно шли воинские эшелоны к фронту. На аэродромах велась усиленная подготовка авиации. А на фронте было затишье. Тревожное, напряженное...

По решению Ставки Верховного Главнокомандования в июне авиация дальнего действия бомбила аэродромы базирования немецкой бомбардировочной авиации, которая наносила ночные удары по важнейшим промышленным районам нашей страны: Горький, Саратов, Ярославль.

Во второй половине июня Матвеев сделал семь боевых вылетов. 16 июня дважды водил он свой самолет бомбить аэродром в Сталине. В первом вылете экипаж точным ударом повредил взлетно-посадочную полосу. Точным ударом! Попасть в тонкую, еле заметную с высоты бетонированную полоску не просто. Экипаж справился с задачей. Аэродром Сталино в этот день был полностью выведен из строя. Ни один самолет с него подняться не мог.

Пока самолет Павла Матвеева после полета осматривал технический состав, пока его заправляли горючим, подвешивали бомбы и заряжали патронными лентами стрелковое оружие, экипаж получал задание на второй вылет. Снова в Сталино. Нужно было закрепить успех и на выведенном из строя аэродроме уничтожить, сколько удастся, вражеских самолетов, не могущих подняться в воздух. Во втором вылете Матвеев поджег стоянки и уничтожил на них 7 самолетов.

На другой день, 17 июня, Матвеев вновь летит бомбить аэродром Сталино. И снова удачно. Четыре взрыва и сильный пожар свидетельствовали о том, что бомбы попали то ли в склады с боеприпасами, то ли в бензохранилище. Собственно, и то, и другое — хорошо. Через четыре дня экипаж Матвеева снова бомбит склады с горючим на аэродроме Сталино. Так в течение нескольких дней отряд под руководством П. Матвеева наносил ощутимые удары по вражескому аэродрому, выводя из строя его сооружения и технику, парализуя действия базирующихся на нем самолетов противника.

Сразу же после начала Курской битвы бои развернулись на огромной территории Донбасса и левобережной Украины. Весь июль и август дальние бомбардировщики наносят массированные удары по аэродромам и железнодорожным станциям Дебальцево, Сталино, Краматорск, Барвенково, Харцизск, Полтава, Мерефа, Люботин и Славянск. И почти по всем этим пунктам делает налеты экипаж гвардии капитана П. Матвеева. К сентябрю 1943 года он сделал уже 200 успешных боевых вылетов.

В марте 1944 года командир гвардейского авиаполка Блинов, его заместитель по политчасти Баринов и парторг полка Рахленко подписали письмо, направленное отцу Павла Яковлевича Матвеева:

«Дорогой Яков Алексеевич! Знаете ли Вы о том, что одному из достойнейших членов нашего гвардейского коллектива, а Вашему сыну, Павлу Яковлевичу, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 марта 1944 года присвоено звание Героя Советского Союза? Ваш сын, Павел Яковлевич, воюет вместе с нами уже более двух лет и за все время, можно сказать, что нет таких заданий, которые бы он не выполнил, нет таких трудностей, перед которыми бы он отступил. За время войны он побывал на всех фронтах от Балтийского моря до Черного. На боевом счету Павла Яковлевича теперь уже более 250 боевых вылетов.

Слава Вам, дорогой Яков Алексеевич, и наше красноармейское спасибо!

Полевая почта 40116».

В звании Героя Советского Союза Павел Яковлевич Матвеев летал еще чуть больше года. И все это время он честно исполнял свой сыновний долг перед Родиной. Летал и на боевые задания, и на испытания новой боевой техники. В одном из таких испытательных полетов произошла авиационная катастрофа, в которой трагически оборвалась жизнь гвардии майора Матвеева.

Было это 9 апреля 1945 года. До Победы оставался ровно месяц!..

Р. БЛЯШКО

Возможно, Вам будут интересны следующие статьи:

Количество общих ключевых слов с данным материалом: 1
№№ Заголовок статьи Библиографическое описание
21 Фотодокументы В.В. Васильева Фотодокументы В.В. Васильева.
22 Герой Советского Союза В.В.Васильев Васильева О.В. Герой Советского Союза В.В.Васильев : [руководитель поиска Н.Е. Нечаева, учитель истории школы № 145] // Летопись подвига, 1941-1945 [Электронный ресурс] - Н. Новгород : МУК "ЦБС" Автозаводского р-на, 2010. - 1 электрон. опт. диск (CDR).
23 «Искры памяти» Фадеева Ю. «Искры памяти». Герой Советского Союза В.В. Васильев : [поиск выполнила ученица школы № 63] // Летопись подвига, 1941-1945 [Электронный ресурс] - Н. Новгород : МУК "ЦБС" Автозаводского р-на, 2010. - 1 электрон. опт. диск (CDR).
24 Идти рядом с ним в бой считалось за честь Гаричева О. Идти рядом с ним в бой считалось за честь // Автозаводец. – 2004. – 8 мая. – С. 5
25 «Остаюсь твой сын Юрий Смирнов» «Остаюсь твой сын Юрий Смирнов» // Автозаводец. – 2000. – 5 мая. – С. 3
26 «Идем на штурмовку…» Рубцов Б. «Идем на штурмовку…» // Нижегородский рабочий. – 2000. – 11 янв. – С.2
27 Он ушел в бессмертие в день своего рождения Он ушел в бессмертие в день своего рождения // Автозаводец. – 1999. – 31 июля. – С. 2
28 Герой переправы Герой переправы : [о подвиге А. Прыгунова] // Автозаводец. – 1999. – 24 июля. – С. 2
29 «А до смерти четыре шага» «А до смерти четыре шага» / сост. А.В. Севрюгина [и др.] // Автозаводец. – 1999. – 8 мая. – С. 2
30 Еще раз о Федоре Васильевиче Плотникове Сторожук С. Еще раз о Федоре Васильевиче Плотникове : [беседа с дочерью Ф.В. Плотникова] // Автозаводец. – 1999. – 13 марта. – С. 2

Страницы