Марина Кулакова: Человьиха, или «…литература была и остается моим призванием»

Важное объявление

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

В январе 2023 года в библиотеках нашего учреждения началось внедрение Единого Читательского Билета и единой автоматизированной библиотечной системы по городу Нижнему Новгороду.

Убедительная просьба:

  1. До 26 января нужно было сдать в библиотеки имеющиеся на руках книги.
  2. При посещении библиотек после 26 января иметь при себе паспорт. Просим рассчитать свое время, так как при первом обращении на процесс оформления Единого Читательского Билета потребуется чуть больше времени, чем обычно.
  3. Родителей (законных представителей) детей до 14 лет просим лично подойти в библиотеку с паспортом после 26 января для оформления договора о библиотечном обслуживании вашего ребенка.

Благодарим за понимание.

С 1 февраля возобновляется продление и бронирование литературы на сайте. Если соответствующие страницы не открываются, вероятно, необходимо очистить кэш браузера. Второй способ устранить проблему — открыть страницу в приватном режиме / режиме инкогнито. Для этого достаточно кликнуть по ссылке правой клавишей мыши и выбрать пункт «Открыть ссылку в новом приватном окне» (или в режиме инкогнито). 

Марина Кулакова: Человьиха, или «…литература была и остается моим призванием» [Электронный ресурс] : [интервью с поэтессой М. Кулаковой] // «В городе N». – 2011. – 2 дек. – Режим доступа: http://www.vgoroden.ru/kulakova.html (Дата обращения: 02.07.2014)

«А вот книжка, которую я очень люблю. 1991 год издания, раритет». Беру в руки маленькую (какой же это формат? А6? бывает такой?), тоненькую, такую же хрупкую, как и ее автор, книжечку стихов. Черно-белый рисунок на обложке исчезает из памяти, как только перестаешь на него смотреть, — оставляя впечатление, которое когда-то рождали иллюстрации к горьковскому «Данко». Пока я осторожно перелистываю страницы, читаю первые строчки стихов, она, написавшая эти строки, — нижегородская поэтесса Марина Кулакова — продолжает рассказывать:

— В эту книжку вошли стихи из моего сборника «Государственный заповедник» — не все, только избранные фрагменты. А еще в нее включены рок-тексты, с которыми я когда-то выступала на первом горьковском рок-фестивале с группой «Ироникс».

— Марина Олеговна, что чувствуешь, когда впервые держишь в руках книжку своих произведений?

— Удивление. Если для человека книги значат так много, как для меня (ведь я с глубокого детства не только писатель, но и читатель), своя книжка становится большой радостью. Стихи я пишу с четырех лет, в 1986 году вышел мой первый сборник «Когда бы не юность». Но свое предназначение осознавалось трудно. Окончив университет, я поехала по распределению в глухую деревню, потому что мне было как-то очень неустойчиво: я не понимала, что я должна и что могу сделать. А хотелось сделать как можно больше серьезного, полезного. Если не хватает учителей в деревне, и нужно туда поехать — это как призыв в армию, и невозможно отказаться. Я поехала в Шарангский район, в село Большое Устинское, и отслужила свои два года в тяжелых условиях, хотя могла остаться в Горьком или поехать в Москву, продолжать образование, что я потом и сделала.

— Насколько я знаю, у Вас целых три высших гуманитарных образования: филологический факультет Горьковского тогда еще государственного университета имени Н. И. Лобачевского, Высшие литературные курсы при Литинституте имени А. М. Горького, да еще и театроведческий факультет РАТИ (Российская академия театрального искусства), мастерская Натальи Крымовой. Как возникло желание узнать театр «изнутри»?

— Мой отец — актер, народный артист Марийской АССР, значительную часть жизни проработавший в Русском драматическом театре в Йошкар-Оле. Мама всю жизнь была учителем и при этом заядлой театралкой. И вот, имея родителей, которые обожали театр, очень хорошо его знали, жили им, я себя в театре чувствовала неловко, некомфортно. Не нравилось мне многое в театре. Я думала, что чего-то не понимаю, и мне надо еще поучиться, разобраться. Так я и решила получить второе, театроведческое образование.

— Разобрались?

— Да, разобралась и поняла, что я просто не человек игры. И далеко не весь мир театр. И не все люди в нем актеры. Все, что в жизни не игра, кажется мне более интересным и важным.

— Увлечение поэзией тоже родилось под влиянием родителей?

— Конечно, и мама, и отец оказали на меня влияние, прежде всего тем, что они были людьми творческими, связанными с жизнью художественного слова в разных его ипостасях – школьно-преподавательской и театральной, сценической.

Мама преподавала литературу и русский язык в школе, но сама никогда в жизни не могла бы написать ни одной поэтической строчки — и не писала. Она ценила во мне то, что считала литературным талантом, хотя мы и плохо понимали друг друга. Моя мама была очень яркой, сильной, властной личностью. Я была замыслена ею как талантливая девочка, но что это такое и чем грозит жизни другого человеческого существа — она этого не понимала и даже задумываться об этом не хотела.

Мой отец, тоже никогда не писавший стихов, был гораздо более близок мне по душевному складу. Но он не жил с нами. У нас была очень специфическая семейная ситуация. Мой отец был намного моложе моей мамы, он был ее учеником. Мы никогда не были семьей. Он жил и работал в других городах, и видела я его раз в году. Но он всю жизнь очень любил мою маму и меня. В конце его жизни мы очень сблизились, и, когда подрастал мой сын, он принимал большое участие в его судьбе.

— Вы как-то сказали, что интерес к поэзии пробудился у Вас в десятом классе, после участия во Всероссийском празднике литературного творчества школьников, посвященном В.В.Маяковскому. Что на этом празднике произвело на Вас такое сильное впечатление?

— Дети. Мои тогдашние ровесники, которые писали сами и интересовались литературой. В их числе был мальчик, увлекавшийся Велимиром Хлебниковым, о котором нам ничего, конечно, в нашей советской школе не говорили, и моя мама, например, вряд ли знала это имя. А этот мальчик — Аркаша Перенов из Улан-Удэ — вдохновенно и упоенно читал абсолютно непонятные стихи, которые звучали очень красиво и необычно. Домой вернулась, поняв, что школу-то я заканчиваю, но многое в литературе пропустила. Чтобы разобраться, пошла на филологический факультет, хотя до этого всерьез собиралась поступать на биофак. Сегодня я, конечно, уверена, что именно литература была и остается моим призванием. А страсть к животрепещущему и инакоживущему, интерес к биологической жизни во всех ее формах, притихнув в то время и перейдя в форму словесных изысканий, тем не менее, остались на всю жизнь, и знания по биологии, полученные когда-то, до сих пор помогают мне в работе, в размышлениях.

— Сыну Вашему передалась эта «страсть к животрепещущему и инакоживущему»? Какие у него взаимоотношения с литературой?

— Моему сыну Максу удалось написать очень хорошую прозу в очень раннем возрасте — в 15 лет. Отчасти это произошло потому, что интерес к фантастике я у него подавила на корню. Сказала: абсолютно никому не интересно, что происходит на какой-то там планете, а пишешь ты это потому, что просто не сможешь описать свой обычный день. В результате я получила совершенно замечательную повесть «Аз есмь пацан», в которой описывалась жизнь подростков на окраине большого города. Возраст — 13 лет: взросление мальчика во дворе, среди старших, которые действуют методом силы, среди беспризорников, нюхающих клей, – одним словом, мир, куда не ступала нога взрослого человека. С этой повестью Макс побывал в Липках и прошел в финал литературного конкурса-фестиваля «Молодой литератор», где его впервые увидел Захар Прилепин. Вскоре у Прилепина вышла книга «Ботинки, полные горячей водкой», ее подзаголовок «Пацанские рассказы» — для меня это очевидно — говорит о том, что это единое и очень важное на тот момент смысловое поле.

Позднее Макс поступил в Литературный институт имени А. М. Горького, но оставил его через три месяца. Он не хотел, чтобы мы умерли с голоду, потому что с детства видел: я иду по какому-то самоубийственному пути, у меня нет гарантированного заработка, иногда мы едва сводим концы с концами. Сейчас он в Москве, работает главным редактором крупного портала, связанного с компьютерными играми.

— Вы являетесь членом Союза российских писателей. Что для Вас значит членство в этой организации?

— Для меня факт нахождения в союзе писателей так же естественен, как само писание мной стихов. Сколько себя помню, я пишу стихи, их печатают, меня куда-то приглашают. Это для меня естественно. Точно так же с членством в союзе писателей: меня туда приняли даже без моего заявления.

— Вы уже упоминали, что участвовали в первом горьковском рок-фестивале. Расскажите об этом эпизоде в Вашей биографии.

— Этот фестиваль организовали в 1986 году люди, работавшие в газете «Ленинская смена», с которой я тогда активно сотрудничала: там печатались мои стихи и статьи. Со знакомыми музыкантами мы создали совместный творческий проект — группу «Ироникс». Название придумала я. Музыканты сказали: «Ты у нас специалист по словам — вот и придумывай». Надо сказать, у нас была специфическая творческая компания: мы не то чтобы друг друга не понимали — мы дико, страстно, страшно, люто спорили о том, что такое рок-музыка. Мои музыканты на дух не переносили все то, что было рок-музыкой в моем понимании. Они ориентировались на западные образцы — на «Pink Floyd», например. А для меня западные образцы ровным счетом ничего не значили.

— Какую музыку слушали Вы?

— В 1984 году, когда я уехала работать в далекое село Большое Устинское, со мной туда поехали две аудиокассеты: на одной были записи групп «Зоопарк» и «Аквариум», на второй — Саши Башлачева. В глухой русской деревне, где рядом, за рекой — непроходимая тайга, под глубокими снегами, в страшные морозы в плохо отапливаемом доме я погружалась в пространство отечественной рок-музыки — очень странное, иррациональное. Но самое интересное для меня заключалось в голосе и текстах Александра Башлачева. Во всем этом был такой нерв, что возникало ощущение: успеть бы увидеть этого человека. В итоге оказалось, что чувство меня не обмануло (Александр Башлачев покончил с собой, шагнув из окна восьмого этажа дома №23 по проспекту Кузнецова в Ленинграде — «В городе N»). Все же я успела с ним увидеться. Он приходил сюда, в эту комнату.

— Как состоялось знакомство с Башлачевым?

— На первом горьковском рок-фестивале мы стали лауреатами, хотя интересных участников там было много: и группа «Хроноп», и Сережа Чиграков («Чиж»). На фестиваль приезжал Артем Троицкий, написавший впоследствии книгу «Рок в Союзе», в которой упоминается и о группе «Ироникс». Наше выступление произвело на него впечатление. Он спросил меня: «Вы слушаете американский рэп?» Я сказала: «Нет, я слушаю Александра Башлачева». Оказалось, что он тоже любит Башлачева и с ним знаком, через него и ещё через некоторых московских участников фестиваля возник этот контакт. Оказалось, что Башлачёв слышал про меня, и ему тоже было интересно со мной познакомиться.

Удивительное было время. Я тогда выступала в разных городах — в Новом Уренгое, в Ростове-на-Дону, в Вологде, в Москве — и чувствовала, что стихи – это очень высокая степень свободы. И очень опасная степень. Далеко не всем возможно совместить её с жизнью, с нашим «беспощадно земным» шаром…

— В прошлом году увидел свет шестой поэтический сборник Марины Кулаковой с загадочным названием «Человьиха». «Человьиха» — ее собственный неологизм. Разгадывать его значение предоставляется читателям.

Сегодня Марина Олеговна руководит литературным клубом «Центр писателей Нижегородского края». Одна из любимых тем ее встреч с талантливыми нижегородцами – мелическая поэзия — древнейшая традиция, к которой поэтесса относит, в том числе, и Александра Башлачева.

По материалам сайта «В городе N»

Возможно, Вам будут интересны следующие статьи:

Количество общих ключевых слов с данным материалом: 3
№№ Заголовок статьи Библиографическое описание
1 Я очень женское существо, которому ничто сверхчеловеческое не чуждо Марина Кулакова. Я очень женское существо, которому ничто сверхчеловеческое не чуждо [Электронный ресурс] : [интервью с поэтессой Мариной Кулаковой] / беседовал З. Прилепин // Сайт Захар Прилепин. — Режим доступа: http://www.zaharprilepin.ru/ru/litprocess/intervju-o-literature/marina-kulakova-ya-ochen-jenskoe-suschestvo-kotoromu-nichto-sverhchelovecheskoe-ne-chujdo.html (Дата обращения: 02.07.2014)
2 Заповедник от слова «заповедь» Кострова, В. Заповедник от слова «заповедь» : [о новой книге Марины Кулаковой "Живая"] / В. Кострова // Город и горожане. – 2008. – 5-11 мая (№ 16). – С. 20.
3 Марина Кулакова: поэзия одинокого женского голоса Зинина, М. Марина Кулакова: поэзия одинокого женского голоса // Автозаводец. – 2006. – 6 мая. – С. 3.
4 Кулакова Марина Альтшулер И. Кулакова Марина [Электронный ресурс] : [о жизни и творчестве поэтессы]. – 2006. – Режим доступа: http://vayenshtefan.ru/igor_altschuller_kniga.pdf (Дата обращения: 12.03.2015).
5 Марина Кулакова: «После развода меня преследовали неудачи. Но ненадолго» Митрофанова, О. Марина Кулакова: «После развода меня преследовали неудачи. Но ненадолго» // Нижегородский рабочий. – 2002. – 1 октября (№ 195). – С. 15.
6 Как играют алмазы, как играет вино… Бикчентаев, В. Как играют алмазы, как играет вино… : [о творчестве М. Кулаковой] // Нижегородские новости. – 1999. – 27 марта. – С. 21.
7 Поэт в провинции Тихонравова, А. Поэт в провинции : [беседа с известной поэтессой М. Кулаковой] // Автозаводец. – 1992. – 4 июня. – С. 2.
Количество общих ключевых слов с данным материалом: 2
№№ Заголовок статьи Библиографическое описание
8 Нас подружила газета Махин В. Нас подружила газета : [воспоминания журналиста В. Махина о работе в газете «Автозаводец»] // Автозаводец. – 2020. – 9 апр. (№ 15). – С. 14.
9 Жизнь Горького как художественное произведение Прибутковская, Н. Жизнь Горького как художественное произведение : беседа с драматургом Н. Прибутковской / Н. Прибутковская ; беседовала О. Плаксунова // Патриоты Нижнего. – 2019. – 22 мая (№ 18). – С. 13.
10 Лабиринты судьбы Махонина А. Лабиринты судьбы : [об О. Кат (О. Анцуповой)] // Автозаводец. – 2017. – 16 марта (№ 28). – С. 6

Страницы