Истребитель

Важное объявление

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

В январе 2023 года в библиотеках нашего учреждения начинается внедрение Единого Читательского Билета и единой автоматизированной библиотечной системы по городу Нижнему Новгороду.

Убедительная просьба:

  1. До 26 января сдать в библиотеки имеющиеся на руках книги.
  2. При посещении библиотек после 26 января иметь при себе паспорт. Просим рассчитать свое время, так как при первом обращении на процесс оформления Единого Читательского Билета потребуется чуть больше времени, чем обычно.
  3. Родителей (законных представителей) детей до 14 лет просим лично подойти в библиотеку с паспортом после 26 января для оформления договора о библиотечном обслуживании вашего ребенка.

Благодарим за понимание.

Также напоминаем, что в связи с перерегистрацией читателей продление и бронирование литературы на сайте закрыты с 30 декабря до 1 февраля. Ждём Вас в библиотеках! (При первом визите не забудьте взять с собой паспорт.)

С 1 февраля возобновляется продление и бронирование литературы на сайте. Если соответствующие страницы не открываются, вероятно, необходимо очистить кэш браузера. Второй способ устранить проблему — открыть страницу в приватном режиме / режиме инкогнито. Для этого достаточно кликнуть по ссылке правой клавишей мыши и выбрать пункт «Открыть ссылку в новом приватном окне» (или в режиме инкогнито). 

Липатов Н. Истребитель // За Отчизну, свободу и честь! : очерки о Героях Советского Союза – горьковчанах. – Горький,1964. – Кн. 2. – С. 343-349

Поздней осенью 1941 года на правительственном приеме в Куйбышеве лицом к лицу столкнулись уже седеющий пилот Белокопытов и молодой, только что обмундированный Виктор Чугунов.

— Борис Александрович! Вот это встреча!

— Витя... Витюша! Да когда же это ты такой вымахал? — забасил старый пилот, похлопывая Чугунова по плечу и обнимая его. — Ага! Истребитель? А ну-ка, рассказывай... Дружба была давняя. Мальчонкой Виктор Чугунов жил в деревеньке у бабушки. Дом был большой, в четыре широких резных окна, весь в зелени. Позади него, сразу за усадом, начинался обширный военный аэродром.

Семилетний мальчуган часами висел на заборе, забыв все на свете, смотрел на чудесную, необыкновенную жизнь машин. Вот здесь-то, на заборе, его и заприметил Борис Белокопытов.

— Ты что делаешь? — притворно строго прикрикнул он однажды.

— Я тоже хочу летать! — неожиданно отрезал мальчишка.

Дети часто увлекаются воздухом, и так же быстро это увлечение может смениться другим: путешествиями на луну, выпиливанием или радиотехникой, — но у Витьки оно оказалось прочным. Родители стали замечать, что сын всерьез возмечтал о небе. Когда в Г924 году семья Чугуновых переехала в Нижний Новгород и Виктора отдали учиться в канавинскую школу имени Горького, он стал клеить модели. На пожелтевшей фотографии, сохранившейся у матери, в центре большой группы детей выделяется открытое и смелое лицо мальчика. В руках у него большая модель самолета — лучшая модель, побившая все рекорды в больших состязаниях!

Шли годы. К каждому приходит та пора, когда трогательный детский мирок становится тесным, все в нем теряет свою незабвенную остроту, хочется потянуться, расправить плечи и выйти из его хрупкой скорлупы в неизведанный и многообещающий мир.

Так и Виктору его последние модели вдруг стали казаться игрушками. Воздух позвал властно, по- новому. Это было странное, почти физическое ощущение — как безотчетное желание растянуться в реке в жаркий день и плыть, плыть, не двигаясь...

Он поступил в Горьковский аэроклуб. Начались годы нелегкой учебы, требующей от человека терпения, выносливости, смелости.

Как-то на аэродроме он особенно заинтересовался планером: нехитрая штука, а как красива в полете, будто оживает в руках человека, превращается в чудесную сказочную птицу... Виктор стал активным членом планерного кружка, и вскоре ему разрешили самостоятельные полеты.

Это были ни с чем не сравнимые дни первых восторгов. Кругом спокойный голубой простор, тишина. Чуткий к малейшему твоему движению планер плывет в воздухе. Выросли вдруг у тебя за плечами крылья, и сами думы от того становятся какими-то легкими, крылатыми.

А далеко внизу наблюдали за его полетами товарищи, и пожилой инструктор серьезно говорил своим ученикам:

— Да... Чугунов, видимо, родился для воздуха...

Вскоре Виктор и сам стал инструктором-планеристом Горьковского аэроклуба, в то же время продолжая оставаться и его учлетом.

Некоторые из горьковчан помнят, как однажды в январский день 1936 года вдоль Волги плавно и совершенно бесшумно пронеслась большая краснокрылая птица. Тогда, на заре планеризма, ее полет казался бесконечным и уверенным, как парение орла. А на другой день областные газеты запестрели заголовками: «40 минут на планере!», «Успех лучшего планериста», «Удачный полет».

Этот полет совершил Чугунов. Несколько позднее, воспользовавшись хорошей погодой, Виктор поднялся в воздух на планере «Стандарт» и сразу ощутил, что этот полет проходит особенно успешно. Планер, как живой, слушается малейшего усилия руки. Вот, резко задрав нос, он сильно устремляется в высь и плавно-плавно закладывает глубокий вираж. Потом снова, как по нитке, идет по прямой... Так продолжалось четыре с половиной часа — это был серьезный рекорд. Пример Чугунова подхватили десятки молодых планеристов.

Как помогло это увлечение планеризмом приобрести впоследствии летчику-истребителю свой «стиль» воздушного боя, тот знаменитый «чугуновский почерк», который восхищал его товарищей и командиров и на Волге, и на Украине, и на далеком венгерском озере Балатон! Действительно, кто научился парить в воздухе, улавливать его малейшее движение, ценить секунды, для того воздух, что вода для рыбы: летчик его чувствует, на всякий «подвох» отвечает мгновенно и почти машинально...

Легко в те годы жилось Виктору. Здоровая вера в себя, в людей, в то, что всего на свете можно достигнуть, если есть воля и ум, породили эту неиссякаемую бодрость. И когда пароход отдал концы и повез его в Ульяновск, в летную школу, он чувствовал себя так же приподнято, как, бывало, на планерной площадке, когда нужно было побороть легкий страх, чтобы оттолкнуться от узкой опоры на вершине и начать скользить вниз, на изумрудную равнину.

Дальше все нетрудно. Удачные, но уже надоевшие полеты на тарахтящем учебном самолете У-2. Прекрасная аттестация. Потом, в начале войны, — ястребиные полеты на новой машине «Яковлев»...

Обо всем этом рассказал Чугунов своему старшему товарищу. Это была вторая и последняя встреча двух пилотов разных поколений. Пошли они разными тропами, завертелись в тревожном водовороте событий, даже не до писем было...

И все-таки вскоре дал знать о себе молодой летчик. Из края в край, из конца в конец огромного фронта прошла слава о его подвигах.

Трудно рассказать точно, правдиво и полно о боевом пути солдата, и вдвойне сложно — о подвигах летчика-истребителя. Попробуйте описать все его боевые вылеты, если их было более 250, и в каждом своя неповторимая история, с собственной завязкой и развязкой, с богатым содержанием, которого иному человеку хватило бы на целую жизнь. Расскажите-ка о тех необычно емких секундах, которые не только решают успех дела, но и вмещают в себя целиком богатую личность — мужество и самопожертвование, гнев и радость, мастерство и чувство долга, любовь к товарищу и теплоту воспоминаний о «далеких близких».

А Чугунов воевал именно так. Он любил воздух, со всей страстью молодого советского парня-комсомольца ненавидел врага и чаще многих своих товарищей бывал и трудных полетах, опасных воздушных разведках, в боях. А воздушный бой — это бой огромных встречных скоростей, где успех решается не минутами и даже не секундами, а мгновениями, когда надо передвинуть ручку управления раньше; чем появится мысль. В воздухе с бешеной быстротой мчится твой истребитель, почти с такой же скоростью движется «самолет-мишень», надо одновременно следить и за соседями, и за приборами, и за прицелом...

В израненный, непреклонный Сталинград Виктор прибыл в самые трудные дни обороны. Живой, общительный по характеру, всегда готовый позаботиться о товарище, он сразу же нашел здесь много друзей. А вскоре заметило его и командование: не все так старательно ухаживали за машиной, так любили ее, так рвались на самое трудное дело, как этот молодой летчик. В ежедневных рискованных боевых полетах он быстро мужает, оттачивает свое мастерство, будто всем сердцем срастается с грозной машиной. И редкий раз возвращается «с пустыми руками»: или коротко рапортует о сбитых самолетах, или добывает ценные разведывательные сведения, или спасает от беды товарища.

Вот, скажем, только один из многих его полетов в эти суровые месяцы боев на Волге... 12 декабря 1942 года. Крепкий мороз сковал изрытую минами и снарядами землю. В белесом, дымном небе не видно солнца. Погода, по мирным условиям, явно нелетная, а летать надо: получен приказ во что бы то ни стало провести штурмовку крупного немецкого аэродрома. Эту задачу должны были выполнять восемь грозных штурмовиков ИЛ-2, а дюжине истребителей приказано прикрывать их с воздуха. Группу прикрытия возглавил сам командир полка, а Виктору Чугунову, бывшему тогда еще командиром звена, поставили задачу вести ударную группу. Несколько минут полета — и они у цели... Но что это? Острый взгляд Виктора вдруг замечает сквозь, белесую мглу, как прямо из облака справа вываливаются одна за другой большие черные птицы: четыре... семь... девять... двенадцать! И вот уже видно, что это стремительно идущие навстречу, наперехват, Мессершмидты-109... Что делать? Превосходство врага явное, позиция у немцев выгодная... но неужели уступить, поставить под удар товарищей?

И Виктор, отдав приказ ведомым следовать за ним, сам первым врывается в центр боевого порядка немцев: один — а вокруг двенадцать воющих самолетов врага, треск пулеметов и уханье пушек... Но вот летчик быстро оглядывает все вокруг и... беззвучно смеется: «Что, нервы сдали?» Ближние «мессеры» в испуге шарахаются в стороны, остальные, боясь столкновения со своими, уходят, кто вверх, кто вниз... И нет уже у них прежнего боевого порядка — самолеты мечутся в небе, но каждый из них уже действует по отдельности» а это — как пальцы в разжатом кулаке...

На помощь приходят товарищи, сразу же закипает яростный бой — даже с земли при таком бое трудно уследить за стремительными виражами машин... Но Виктор командир, он отвечает не только за себя — за товарищей, за успех всей операции, он обязан видеть все, в доли секунды оценить обстановку, отдать приказ, придти на помощь другу... Вот краем глаза он видит: две пары «мессеров» вырвались из смертной карусели, оправились, сманеврировали — и заходят в хвост самолету командующего группой, командира полка. Виктор хватается за рычаг, молниеносно пикирует на немцев... В перекрестье прицела, совсем рядом, — хвост немецкого самолета...

Один... два снаряда из пушки — и «мессер», оставляя за собой хвост дыма, падает на далекую землю.

Но Чугунов не видит этого, — еще раньше он делает неожиданный разворот, снова нажимает на гашетку — и за первым немецким самолетом по той же смертной дороге отправляется второй... Остальные два расходятся далеко в стороны, командир спасен, а штурмовики в эти секунды беспрепятственно совершают свое дело...

К вечеру этого же дня, когда Чугунов вновь ушел в дымное небо — на разведку, товарищи говорили о нем, собравшись в землянке у командира полка:

— Виктор чувствует природу воздушного боя, — неторопливо говорил командир. Временами он умолкал, задумывался, потом продолжал свою мысль дальше. — Ну, как бы вам это лучше объяснить? И у нас в части немало опытных, смелых людей. Взглянешь на такого в бою — все вроде делает правильно: и разворот, и заход своевременный, и упреждение верное взял, а все-таки чего-то чуть-чуть не хватает. Потому и противник ускользнул от верного удара, и сам получил ответную очередь... Понимаете, «чуть-чуть»... Видали вы когда-нибудь такую картину: стоит у станка старательный ученик, а рядом — старый, опытный мастер. Первый все делает правильно, по инструкции, однако то деталь потом доводить надо, то резцы летят... Старик же подойдет, чуть-чуть что-то подправит — и все идет как по маслу.

Так же, к примеру, и у художников бывает, у писателей: лишний штрих, пара нужных слов — и на полотне, на листе бумаги все будто оживет, засияет, душу свою получит... Это «чуть-чуть» и есть настоящее искусство. Таким вот искусством обладает Чугунов: все он делает, как и другие, правильно, и в то же время «чуть-чуть» по-своему, с особой какой-то сноровкой, мгновенной сообразительностью, а это «чуть-чуть» и есть высшее искусство боя!.. Вы обратили внимание, как он по тревоге идет в воздух? Легко, быстро... Можно и не спрашивать, чья машина, — чугуновский «почерк» виден сразу...

— Да... Воздух он чувствует, как редкий из нас, — поддержал командира подвижный, острый на язык Сергей Бурназян, товарищ Виктора по первым боям на Волге. А когда ночью уже в сырой, пропахшей дымом землянке Бурназян передал весь этот разговор Чугунову, тот весело блеснул глазами, улыбнулся:

— Говоришь, «чуть-чуть» и есть искусство? Что ж, может, и верно... А немцы часто просто одним количеством берут, ничего от души в машину не вкладывают, — вот потому и бьем мы с тобой их, даже когда один на пятерых идешь...

Еще искуснее действовал Виктор Чугунов — уже командир эскадрильи — на Украине, на далеком Дунае. И там чаще всего ему приходилось сопровождать штурмовики. Летчики, собирающиеся на штурмовку, сразу веселели, когда узнавали, что с ними во главе истребителей прикрытия пойдет Чугунов.

Однажды Виктора Чугунова вызвали в штаб и сообщили, что ему, как лучшему летчику, решено вручить прекрасный новый боевой самолет, выстроенный на личные сбережения советского патриота, полтавского колхозника Власенко.

«Прошу вас, дорогие товарищи командиры, передать мою машину, созданную долголетним и честным трудом всей нашей семьи, самому храброму и опытному летчику, который больше всего любит нашу великую советскую Родину... И пусть он не даст ее повредить, и пусть собьет на этой новой машине побольше проклятых фашистских коршунов»...

С глубоким волнением читал эти строки Чугунов, клятвенно обещал далекому другу выполнить его наказ.

И оправдал: с каждым месяцем, по мере продвижения наших фронтов на запад, на фюзеляже чугуновской машины под №02, пониже надписи «подарок колхозника Власенко», появлялось все больше ярких красных звездочек, которые означали число сбитых самолетов.

А по вечерам, после напряженного боевого дня, он при свете коптилки писал на Полтавщину:

«Кажется, я не подвожу Вас, дорогой мой друг, товарищ Власенко. Вот сегодня бортмеханик нарисовал мне на борту самолета еще одну звездочку — двенадцатую. И дальше обещаю всем сердцем, всей ненавистью своей к подлому врагу — жизни не пожалею, чтобы красных звезд здесь было еще больше»...

Все новые и новые подвиги изо дня в день умножали соколиную славу Виктора Константиновича Чугунова. То проносилась весть, что в свободной охоте, вместе со своим ведомым, Виктор уничтожил десять автомашин врага с боеприпасами на самом опасном участке фронта, то рассказывали, что смелым налетом он рассеял и уничтожил 60 солдат и офицеров противника и при этом прикрыл огнем и спас своего товарища. А через неделю фронтовая газета сообщала о смелой воздушной разведке, проведенной советским асом где-то под Артемовском, о том, как он вступил в бой на этом маршруте сразу с четырьмя «мессершмидтами», а потом искусным маневром обманул противника и ушел от преследования вражеских истребителей в облака, после чего спокойно продолжал разведку...

Он был неуязвим, но друзья убывали. Еще в волжских боях погиб его друг — армянин Сергей Бурназян. Отдал Родине свою мужественную жизнь и кубанский казак Иван Чучвага.

«Прах погибших товарищей, как пепел старого Клааса, стучит в сердца боевых друзей, зовет их к мести», — писала о Чугунове и его друзьях фронтовая газета «Защитник Отечества».

— Что же, друзья, красиво о нас говорят, надо красиво и делать, —сказал летчик, прочитав это место в статье, — пусть в следующий раз стихами напишут, а?

К осени 1944 года славный летчик совершил уже более 250 боевых вылетов и лично сам сбил 16 самолетов. Эскадрилья же под его командованием произвела 1418 вылетов, провела 165 воздушных боев, в которых нашли свою могилу около 80 самолетов врага.

26 октября 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Виктору Константиновичу Чугунову за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство было присвоено звание Героя Советского Союза. До этого он был награжден орденом Александра Невского, двумя орденами Красного Знамени и орденом Красной Звезды...

Славный летчик-горьковчанин погиб незадолго до конца войны — 15 февраля 1945 года — у озера Балатон, приняв неравный бой, чтобы выручить из беды товарища...

Светлая квартира Чугуновых на шумном, широком Автозаводском шоссе. Анна Степановна — мать Героя — ревниво следит, чтобы все в комнатах оставалось на своих местах, как при сыне. Так же развешаны по стенке первые детские авиамодели. В том же строгом порядке лежат книги на полке.

Все напоминает Анне Степановне о любимом Викторе — и душевное письмо Михаила Ивановича Калинина, и шум машин на неугомонном Автозаводском шоссе. И если, задумавшись, она случайно проследит в вечернем небе яркий короткий путь падающей звезды, — даже это почему-то напоминает о сыне...

Н. ЛИПАТОВ

Возможно, Вам будут интересны следующие статьи:

Количество общих ключевых слов с данным материалом: 1
№№ Заголовок статьи Библиографическое описание
101 По тылам врага Абдурашитов А.Н. По тылам врага // За Отчизну, свободу и честь! : очерки о Героях Советского Союза – горьковчанах. – Горький,1961. – Кн. 1. – С. 136-145
102 Неистовый штурмовик Абдурашитов А.Н. Неистовый штурмовик// За Отчизну, свободу и честь! : очерки о Героях Советского Союза – горьковчанах. – Горький,1961. – Кн. 1. – С. 181-189
103 На Южном Буге Кузьмин Г.А. На Южном Буге // За Отчизну, свободу и честь! : очерки о Героях Советского Союза – горьковчанах. – Горький,1961. – Кн. 1. – С. 190-196
104 Бой за высоту Крутов И.А. Бой за высоту // За Отчизну, свободу и честь! : очерки о Героях Советского Союза – горьковчанах. – Горький,1961. – Кн. 1. – С. 272-275
105 Через «Днепровский вал» Тюльников Л.К. Через «Днепровский вал» : [из девяти участников штурмовой группы, форсировавшей Днепр, были два горьковчанина: один из них Иван Заулин] // За Отчизну, свободу и честь! : очерки о Героях Советского Союза – горьковчанах. – Горький,1961. – Кн. 1. – С. 208-215
106 Герой Днепровской переправы Царевский Д.А. Герой Днепровской переправы // За Отчизну, свободу и честь! : очерки о Героях Советского Союза – горьковчанах. – Горький,1961. – Кн. 1. – С. 276-285

Страницы