Человек, который помогал

Важное объявление

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!

В январе 2023 года в библиотеках нашего учреждения началось внедрение Единого Читательского Билета и единой автоматизированной библиотечной системы по городу Нижнему Новгороду.

Убедительная просьба:

  1. До 26 января нужно было сдать в библиотеки имеющиеся на руках книги.
  2. При посещении библиотек после 26 января иметь при себе паспорт. Просим рассчитать свое время, так как при первом обращении на процесс оформления Единого Читательского Билета потребуется чуть больше времени, чем обычно.
  3. Родителей (законных представителей) детей до 14 лет просим лично подойти в библиотеку с паспортом после 26 января для оформления договора о библиотечном обслуживании вашего ребенка.

Благодарим за понимание.

С 1 февраля возобновляется продление и бронирование литературы на сайте. Если соответствующие страницы не открываются, вероятно, необходимо очистить кэш браузера. Второй способ устранить проблему — открыть страницу в приватном режиме / режиме инкогнито. Для этого достаточно кликнуть по ссылке правой клавишей мыши и выбрать пункт «Открыть ссылку в новом приватном окне» (или в режиме инкогнито). 

Асеевский А. Человек, который помогал : [о Н.В. Никольском, главном режиссере Народного театра ДК ГАЗ] // Нижегородские новости. – 1995. – 4 июня. – С. 4

Я боюсь телефона и телефонных звонков с некоторых пор. То и дело он приносит вести грустные. Вот тому и сорок дней назад друзья сообщили, что ушел из жизни Николай Васильевич Никольский. В сердце неприятно защемило, я присел в кресло и тут же вспомнил давние деньки. Тогда у телевидения не было видеозаписи, монтажа, а передачи шли просто в прямом эфире. Кто-то придумал такую передачу, совсем не помню, как она называлась, кажется, «Театр без антракта». Просто транслировался театральный спектакль, а в антрактах говорили режиссеры, актеры из гримерок, зрители из зрительного зала по поводу происходящего на сцене. Так вот, с микрофоном в руках в антракте, до и после спектакля — это я.

В тот вечер транслировали спектакль «Верхом на дельфине» по Л. Жуховицкому Народного театра ДК ГАЗа, а в одном из антрактов мне нужно было задать всего-то пару вопросов постановщику спектакля и главному режиссеру театра Н. В. Никольскому. Но то, что Николай Васильевич любил порассуждать, это знали, по-моему, буквально все, кроме меня. Я задал вопрос, Николай Васильевич стал отвечать, говорил минуту, две, пять — и я понял, что «поплыл», что никакими силами теперь не уложиться в нужный регламент, что телезрители получат вместо короткого антракта длинный-длинный перерыв, что... Да много чего успел я передумать в эти минуты. Мысли мои, видно, как-то невольно отразились на моем лице, в глазах, потому что, глянув на меня, Николай Васильевич сделал какую-то паузу, потом неожиданно молниеносно и изящно закончил. Не воздав хвалу небесам, я закрутился по следующим интервью. Н. В. Никольский уже поздним вечером, после окончания спектакля и телетрансляции, взял меня под локоть:

— Я вам помог? — участливо, но без тени заискивания спросил он.

Потом я работал в газете, а Николай Васильевич со своим Народным театром и еще директорствовал в Доме художественной самодеятельности (был такой методический и организационный центр самодеятельности профсоюзов). Пути наши часто пересекались, и я имел возможность десятки раз убедиться в какой-то располагающей русской интеллигентности, доброжелательности Николая Васильевича. В те годы ему, как директору Дома художественной  самодеятельности, надо было неустанно докладывать о всевозрастающих масштабах роста самодеятельного творчества трудящихся и его идеологической выверенности, нацеленности сразу на все исторические решения и предначертания партии. Я наблюдал Н. В. Никольского на разных совещаниях, оргкомитетах и докладах. Он держался как-то удивительно внутренне свободно и независимо. Когда ему давали слово, Николай Васильевич говорил долго, обстоятельно, с массой отступлений и подробностей. Сначала я не мог этого понять, потом догадался, что это был своеобразный способ защиты. Наши партбоссы словесную стену, которую возводил Николай Васильевич, пробить никак не могли, только молча кивали головами.

Хотя и ему доставалось. Кажется, однажды, если мне не изменяет память, ему объявили выговор за организацию выставки работ чудесной нашей художницы Дикарской. Скольких людей он закрыл своим авторитетом от всяческих разносов, неприятностей и оргвыводов — я и перечислить не могу — список огромный, да и не все я, разумеется, знаю. Он не раз отстаивал молодого режиссера Зою Куликовскую от разбушевавшихся ревнителей коммунистической нравственности. Однажды, я помню, поступила команда запретить какую-то программу знаменитого студенческого театра миниатюр политехников. Николай Васильевич провел изящную комбинацию: какую-то миниатюру, которую и сами ребята играть не хотели из-за ее скучности, критики под началом улыбающегося, подмигивающего Николая Васильевича подвергли остракизму. Наверх полетело донесение, что программа «вычищена» от всего несовместимого с нашими коммунистическими убеждениями, и сама программа продолжала играться на публике в нетронутом девственном виде.

Еще однажды мы поехали с Николаем Васильевичем принимать спектакль по А. Вампилову в одном самодеятельном театре. Я, вампиловец до мозга костей, в дороге с тоской думал, что Никольский, режиссер старой российской школы, привыкший к другой драматургии, все равно подольет масла в огонь и что-нибудь будет осуждать именно в Вампилове. Прошел спектакль, собрались на обсуждение, сказал что-то я, взял слово Никольский — и просто чудеса! — он говорил восхищенно по отношению к пьесе, точно, конкретно, неожиданно емко, с доскональным знанием не только этой, но и других пьес А. Вампилова. Я не знаю, как это назвать, но вот эта незамкнутость в узких рамках стандарта, открытость жизни, жизнелюбие у меня вызывали в Николае Васильевиче восхищение.

Это же особенно поразило в другом случае. Николай Васильевич прожил в общем-то долгую жизнь. Еще до войны он играл, по-моему, на профессиональной сцене — был тогда в Нижнем такой разъездной театр, второй областной он что ли назывался. Потом, спустя годы, он создал и фактически, без нескольких месяцев, до конца своей жизни вел Народный театр автозаводского Дворца культуры. Это был коллектив хороший, почти профессиональной актерской школы (для самодеятельности — фантастика!), умевший играть добротную реалистическую драматургию. Кажется, в числе очень немногих автозаводский Народный театр в свое время был допущен на сцену Кремлевского Дворца съездов, где играл, по-моему, «Кремлевские куранты». Реалистическая ясность, психологическая глубина проработки характеров отличали режиссерские работы Н. В. Никольского и его спектакли. И вдруг на переломе 70-х появился В. Славкин с его тогдашним театральным шлягером — пьесой «Взрослая дочь молодого человека». Это было нечто иное, что уже привык и умел ставить Н. В. Никольский. Но он с такой любовью, азартом вгрызался в новую работу, так блестели радостью у Николая Васильевича глаза на премьере, так был счастлив, доброжелателен, что, выйдя поздним вечером из Дворца, я долго стоял на его ступеньках. Мы все в тот вечер что-то говорили, суетились, улыбались, а главное только в тот момент пришло мне на ум: молодым и красивым был не только главный герой спектакля, но и сам Николай Васильевич, самый старший по возрасту из всех нас...

У него было много улыбчивых черточек — он любил читать газеты, набрасывался на них аки лев. На одном дружеском шарже его изобразили так, что из каждого кармана, рукавов у него торчали пачки газет. У него были свои слабости. Но вот удивительное дело, я не могу вспомнить ни одного (подчеркиваю — ни одного) случая, когда бы он о ком-то из коллег, о ком-то из театрального мира, о ком-то, с кем общался и встречался, говорил плохо. Никогда и ни о ком. Конечно, может быть, просто мы были достаточно поверхностно знакомы, но все-таки, думаю, дело в другом. У него был удивительный заквас российского интеллигента, трепетно влюбленного в свое дело и театр, чувствующего людские души. Как это можно было сохранить в себе и пронести через все наши баламути, не знаю. Но это было и согревало, и помогало мне, например, даже в редких наших встречах и разговорах. Когда-то любимец моей юности Вознесенский запальчиво возгласил: «Есть русская интеллигенция!» Для меня Николай Васильевич — интеллигент на все времена, скромный русский человек. Он успел сказать, смог помочь.

А. АСЕЕВСКИЙ.

НА СНИМКЕ: Николай Васильевич Никольский.

Возможно, Вам будут интересны следующие статьи:

Количество общих ключевых слов с данным материалом: 1
№№ Заголовок статьи Библиографическое описание
71 Творческая удача Яворовский Г. Творческая удача : [о спектакле «Отелло» и его актерах Народного театра ДК ГАЗ] // Горьковский рабочий. – 1965. – 18 окт. – С. 3
72 Новая премьера автозаводцев Чубарова Л. Новая премьера автозаводцев : [о спектакле «Отелло», его актерах Народного театра ДК ГАЗ] // Ленинская смена. – 1965. – окт. – С. 4
73 Отелло на сцене Народного театра Чуянов С. Отелло на сцене Народного театра : [о спектакле и его актерах] // Автозаводец. – 1965. – 13 июня. – С. 3
74 В Доме печати Викторов П. В Доме печати : [о В. Рубинском, актере Народного театра ДК ГАЗ] // Горьковский рабочий. – 1964. – 7 апр. – С. 3
75 Отелло – технолог Вадим Рубинский Гороховский А. Отелло – технолог Вадим Рубинский : [о игре актера Народного театра ДК ГАЗ] // Горьковский рабочий. – 1964. – апр. – С. 3

Страницы